Физик: Тёмные тропы

Зрение немного прояснилось, и Дорин понял, что его шею окольцовывает та изумрудная плеть, которую невесть откуда взял странный хромающий церковник. На другой стороне рукоять кнута сжимали иссушенные пальцы, обтянутые почерневшей, изъеденной язвами кожей.

Август потянул плеть на себя, заставляя склониться вперёд упирающегося торговца, и свободной рукой откинул капюшон рясы себе на плечи.

Кто-то в толпе истошно закричал.

Дорин же с ужасом смотрел на некогда человеческое, но теперь изувеченное до неузнаваемости лицо.

Первое, что бросилось в глаза, - у Августа был снят скальп. Верхняя часть головы была тщательно выскоблена, а прямо на обнажённом черепе кто-то вытравил непонятные, витиеватые символы. Вместо срезанного носа зияла тёмная дыра, из которой медленно сочилась вязкая белёсая жидкость. Губы были также срезаны, обнажая ряд нечеловеческих длинных заострённых зубов. Но самым завораживающим местом на этой личине были глаза. Два янтарных совиных глаза, казалось, занимали большую часть лица. Дорину подумалось, что от этого взгляда ничего невозможно утаить. Проклятый церковник мог одним лишь взглядом терзать саму душу, заставляя её в приступе боли и ужаса биться внутри своего пока ещё живого вместилища.

Август прошёлся длинным почерневшим языком по острым зубам, после чего резко развернулся и, сильно дёрнув за рукоять кнута, неспешно похромал в сторону помоста. Казалось, что он и не замечает вовсе тяжести тучного, подвывающего от ужаса торговца, которого он волочил по брусчатке вслед за собой.

На площади тем временем люди начали постепенно выходить из ступора. В толпе стали раздаваться сначала робкие, но усиливающиеся с каждой минутой гневные выкрики.

– Прекрасно, – довольно промурлыкал Золен Рейнс, глядя на упавшего к его ногам торговца, – не будем тянуть. Уже близок тот час, когда этот мир содрогнётся от поступи Хозяина. Начинаем.

Старший инквизитор схватил пытающегося отползти в сторону Дорина за воротник и играючи поднял его одной рукой в воздух. Второй же рукой он откинул в сторону грязную тряпку со стоящего подле его ноги деревянного ящика.

Торговец рыбой зашипел и забился в конвульсиях. В его тёмных волосах моментально проявились островки седины. Увиденное затмило собой даже зрелище того, что осталось от лица Августа.

Из ящика свисали не поместившиеся в нём склизкие щупальца с острыми загнутыми крючьями на концах. В самом же коробе медленно ворочалась непонятная масса из сгнившей плоти и оголённых костей. Там что-то чавкало и булькало.