Во имя душ!

Держа лезвие Виорры на уровне глаз, так я назвал свою боевую косу, я высунул голову и встретился глазами с лесным орком. Сверкнул взглядом, осмотрев окружение.

Лесной орк. 16ур

Лесной орк. 14ур

Лесной орк. 13ур

Сопоставление уровня работало отменно. Снова спрятался за деревом. Сдул с плеча упавшего на меня муравья.

Красный муравей. 0ур

— Как тебя представить? — поколебавшись, спросил лесной орк.

— Дэдвин. Просто Дэдвин.

— Хорошо. Жди здесь.

***

Через полчаса он вернулся в сопровождении троих крепких зеленокожих воинов.

В окружении шестерых рослых орков я направился в их деревню.

Лесные орки отличались от остальных видов орочьих собратьев большей подвижностью и ловкостью. Как правило они не носили тяжелые доспехи. Предпочитали, как и эльфы жить в гармонии с природой. У них имелась своя самобытная культура, и они не очень любили иметь дело с чужаками.

Пока все подтверждалось.

Я был готов почти к любым форс-мажорам. В кармане плаща держал свиток Воздушной брони I, который был заклинанием второго круга.

По крайней затыкать меня стрелами как ежика у них вряд ли получится. Да и что такое орки после старших инферналов: летучего демона или рогатого дьявола?

Деревня оказалась на домов сто, не больше. И домов — это громко сказано, скорее диковинных шалашей, но сделанных с помощью магии и более профессиональным образом. Изысканные хижины находились в корнях, дуплах и ветвях окружающих исполинов. Соединяли их подвесные мостки.

Местные жители с любопытством держались от нас на расстоянии.

Стайка детишек преследовала нас по пятам. В общем, зла я от этой деревеньки не чувствовал.

Меня провели к одной из центральных хижин, которая располагалась на уровне трех этажей над землей. Сопровождение рассредоточилось и предложило мне войти.

В хижине оказалось темно, свежо и просторно. Пахло то ли веществом похожим на ладан, то ли еще каким благовонием.

Шаманка Рокайя сидела в кресле качалке за столом и пила чай. Его травяной аромат наконец дошел до моих ноздрей.

У старой орчанки были каштановые волосы с заметной сединой и сморщенное добродушное лицо «человека», который многое повидал в своей жизни. Острые клыки слегка выходили за границы ее рта.

Она вызывала у меня легкое чувство почтения, но не более.

— Пусть присаживается, Дэдвин… Верно? Пусть выпьет с дороги, — она показала на плетеный стул; на столе возле него я заметил кружку с чаем, от которой поднимался ароматный пар.

— Благодарю, — сказал я, подошел и присел.