Спасительный козырь

Стефани была права, когда назвала своего бывшего парня фокусником – он им и был. Возможно даже его воссоединение и буквально воспламенение старых чувств со Ху был в некотором роде фокусом. Трюк чтобы отвлечь внимание, еще один трюк чтобы о фокусе узнали, как можно больше людей, и наконец момент самого действа. Громкое и иногда совсем уж глупое, но вызывающее. Но каждый раз Лукин чувствовал, что этого недостаточно, что это совсем не то что ему нужно и он попросту разбазаривает энергию.

И он начал писать, стремясь выдоить из себя больше в куда более спокойном, продуктивном, всеобъемлющем занятии.

Может потому что Николай так себя принижал ему еще тогда и запала в душу Стефания Ху. Небольшой разговор с принявшей на грудь девушкой очень скоро убедил только два с половиной года как переехавшего Ника в том, что искренне желание помогать просто струящееся из девушки, ее открытость и чувство юмора – это именно тот бальзам что нужен был ему, чтобы сгладить ощущения от мерзости к самому себе.

Преувеличенной, конечно. Но Стеф была именно тем светом, в котором Ник хотел нежиться.

Многое случилось после, как плохое, так и хорошее. Все парень принимал как урок, как опыт, который будет важен ему. Он продолжал писать, пока не оказался в коме. И не оказался в мире сосем отличном о том, каким он должен быть в понимании простого человека, пусть и со своими странностями.

Это место преследует его даже после того, как Древняя сняла с души Ника клеймо владельца потустороннего измерения.

Измерения Кошмара и его одноименного хозяина. Помогла вернуть нормальный сон, но точно не смириться с воспоминаниями об увиденном и пережитом.

Мир Кошмара напоминал смешавшиеся порождения художников из жанра абстракционизма и психоделизма, грубо спаянного и сшитого черными, толстыми нитками с самым худшим кошмаром того, кто заточен в нем. Мучение день за днем накатывало на человека, превращая его мир и жизнь в бесконечный кошмар, как бы глупо это не звучало.

Самый худший кошмар какой человек мог испытать, выкачивая из него все новые и новые крупицы страха и ужаса. Этот мир гниет и процветает одновременно, он порождает и разрушает образы чудовищ и вещей, столь мерзких и притягательных, что разум сам не знает, как к чему относится и лишь беспомощно бьется в панике.