Спасительный козырь

-Так холодно, а я то уже решил, что у нас наладились отношения.

-Работай, Николас. Веди линии плавно, но настойчиво. Если справишься, то мы наконец сможем перейти к написанию кистью и ментальным оттискам.

-Серьезно? Мне больше не придется пользоваться этой проклятой тушью и перьями из гусиного зада?

-Работай.

Старый мастер Таджар, облаченный в серую робу с широкими рукавами (Ник даже задумался и как он умудряется писать знаки не пачкая ткань?) удалился, тихо ворча себе под нос о нерадивости нового ученика и о том, что на его голову спихивают всех подряд, отвлекая от разработки символа его имени.

Вообще у Лукина со стариком восточной наружности были хорошие отношения, Ник был прилежным учеником не стремящимся запомнить основы и свалить, а Таджар, как единственный ритуалист, и рад был учить новое поколение. В свободное от своих исследований время, а не тогда, когда Ника отпустит с занятий Магнус, преподававший боевые искусства, или Вонг, обучавшая простым заклинаниям и медитации. И уж точно мастеру не хотелось учить тогда, когда Лукин сам вламывался в вотчину Таджара.

Николай беззвучно вздохнул и вернулся к изучению символов и выведением плетений. Новый лист оказался закреплен для устойчивости, гусиное перо скрипело, чернила капали и очень скоро первейшие знаки были нанесены, сложившись в три мелких столбца и несколько точечных скоплений или единичных изображений. Закончив за восемь минут с самой простой частью, Лукин медленно повел левой рукой по кругу, продолжая и продолжая выводить его, в то время как правая рука спешно начала складываться в несколько последовательных символов, повторявшихся одна за другой, но каждый раз разбавлявшихся ровно посередине новым, отличным движением.

На протяжении всех движений под сидевшим на коленях Ником стали формироваться несколько простых квадратов, в которых уже появлялись руны и одна относительно простая мандала. Свиток оказался замкнут в один из наложившихся поверх кругов и очень скоро прямо на бумаге светящиеся желто-рыжие линии начали создавать конструкцию сложного символа, заключая уже написанные знаки в голограмму.

Размяв пальцы и поведя плечами, Ник несколько раз капнул в чернильную миску новое перо и склонился над пергаментом, начиная выводить кончиком по каркасу, создавая по шаблону рисунок. Сложная форма из пересеченных в нескольких местах линий всех мастей, скручивавшихся и разрывавшихся, чтобы сформировать новую вязь замыкала рисунок из ломанных линий и пентаграмм словно круг.