Спасительный козырь

Думаю, никто не будет против если я отправлюсь поесть жаренной картошки?

-Нет, конечно, ты же заслужил! – с чувством ответил выросший на граффити какого-то растрепанного кота рот.

После последних событий на целую неделю установилось затишье. По крайней мере для двух оставшихся филиалов, но никак не для магов, живущих рядом с разрушенным лондонским отделом и не для обычных людей, попавших под раздачу в развернувшемся противостоянии. Враги атаковали вновь и вновь, прореживая ряды защитников реальности.

Нику было поручено разведывание первичных зацепок по убежищам зилотов и стычки с врагами, если к тому все шло.

Конечно в первоначальном варианте задание было поручено не одному только парню, а еще и нескольким ученикам Тадж-Гьяна, но, когда сталкиваются уверенность в своем учении и самоуверенность вкупе с безрассудством, всегда побеждает второе.

Уже на выходе из проулка Ник замер, развернулся на одних лишь пятках и уперев руки в боки, устало вздохнул. Из светящегося кольца показались еще трое зилотов, мрачные и с бледной кожей, пошедшей вокруг глаз черно-фиолетовыми трещинами с сочащейся из них энергией Темного Измерения.

-Черт. Ребятки, чего же вам не имеется? Да и откуда вас столько? Почкование? Клонирование?

Маги не ответили, они резко двинулись вперед. Один сделал всего пару шагов, но в целом остался на месте, взмахами рук выстраивая перед собой еле заметную конструкцию из чего-то напоминающего пар. Его сообщники были куда более резвыми и пару раз взмахнув руками, с разбегу запрыгнули на стены двух зажавших улочку домов, устремляясь на члена Тадж-Гьяна.

Ник же был куда спокойнее раздухарившихся зилотов. Парень сложил одним мимолетным движением в причудливую фигуру пальцы и тут же хлопнул по запрятанному среди уродливых, пошлых граффити символу, несколько напоминавшему смесь мандалы и рун.

Рисунок вспыхнул одновременно с соприкоснувшейся кожей и тут же бегущий по стенке зилот сбился с шага. Новый шаг вышел нелепым - сама стена словно мед тянулась за подошвой его сапога, разжижаясь и поглощая того, как зыбучие пески или смола, в которую угодила муха.

Новое движение рук Лукина и камень уже не просто жидкая липкая субстанция, она ожила на мгновение, выстреливая словно лягушачий язык во второго бегуна, притягивая его и всасывая, как и первого. И все что оставалось двум мужчинам в «медовой ловушке» это кряхтя и ругаясь на трех языках, сыпать проклятиями на голову пленителя, покуда их рты не залепил клейкий камень, а маги по шею не ушли в стену.