Лисовский. Всевидящий барон

Пацан с конской рожей уткнул подбородок в грудь и расслабленно улыбался (кажется, даже тихонько хихикал), поглядывая то на Рому, то на меня. Мужик, стоящий рядом с ним, не выражал совершенно никаких эмоций. Казалось, что у него вместо лица – глыба с криво начерченными глазам, ртом и носом.

Скорее всего – это не отец или дядя пацана. А так – охранник какой-нибудь. Уж слишком он равнодушен к происходящему.

Татьяна Михайловна, стоящая сбоку от стола, хмурилась, поджав нижнюю губу. Было видно, что ей не нравятся слова директрисы, но в то же время она зла и на Рому.

Ведь если его отчислят – это жирный минус для её репутации, как для классного руководителя. Ведь по её, по сути, недосмотру, всё и произошло. Ну, по крайней мере, так это станут трактовать. С несовершеннолетними всегда очень строго.

Кстати, а что конкретно произошло?

– Нам с братом нужно поговорить наедине, – сказал я и поднялся со стула, схватил Рому под локоть и мы вышли в коридор.

Успел услышать позади недовольный возглас директрисы, но его я проигнорировал.

– Чего у вас случилось-то? Рассказывай давай, – спросил у брата, отходя подальше от двери кабинета.

Лицо Ромы выглядело уставшим от всего этого дерьма. Я понимал, как его достала школа и представлял, как к нему относятся все остальные. Начиная от одноклассников, и заканчивая учителями с администрацией. Я испытал лишь малую часть подобного, так как пока что мало с кем контактировал, но уже прознал всю жестокость людей.

– Да ничего интересного, – вздохнул Рома. – Как же они меня все достали… на прошлой неделе Ковалёв, на позапрошлой – Толстоногов.

Ожидаемо, ожидаемо…

– Когда меня чуть не отчислили в прошлый раз, я зарёкся, что перестану обращать внимание на этих уродов. Но сегодня не выдержал… Кирсанов перегнул палку, и стал оскорблять тебя с Ксюшей. Ну я и вмазал ему раз – а он тут же к директору побежал жаловаться. Будто заранее на это и рассчитывал. Существо непарнокопытное…

– Ксюшу оскорблял? – меня будто током обдало и включилась ярость.

– Хех, – улыбнулся Рома. – А ты изменился, Глеб. И мне это нравится. Вот давай школу закончу, и вместе его подкараулим в подворотне? Тогда и хребет, и всё остальное сломаем…

– Ну да-да, ты прав. Из школы отчисляться ни в коем случае нельзя, – я почесал подбородок. – Не боись, сейчас что-нибудь придумаю, вот увидишь.