#мимозла

Мерзкое существо раскачивалось и виртуозно уклонялось от заклятий. Зато после каждой атаки из клюва вылетал чёрный ворон, но вместо того, чтобы присоединяться к кружащей над нашими головами стае, подленько гадил на хозяина. Дядюшка По удивлённо вздрагивал и передёргивал плечами. Стрелы хаоса неслись сплошным потоком и над поникшим чучелом уже кружилось полтора десяток птиц.

Мы так засмотрелись на последнее представление хозяина балагана, что пропустили монстра. Перешагнув через наши головы, эквилибрист на ходулях ударил в спину Алексиуса.

Карл зло зарычал, но на него самого давили несколько шутников и броситься на помощь чернокнижнику, он пока не мог. Пришлось изворачиваться мне. Отпихнув своего противника, я начал крутиться с замахом, но закончить удар так и не успел. Проклятый ворон, очень не вовремя попал мне в голову. Сбившись, я запутался в собственных ногах, запнулся и рухнул на деревянные ноги эквилибриста. Под моим весом длинный монстр повалился на бок и накрыл гоблина. Матерясь сквозь зубы, я вскочил и, на ходу кромсая тощее тело монстра, поспешил к провалу. От столкновения Проныру выкинуло за край. Он вцепился в землю руками и ошарашенно оглядывался.

— Чуть не ёкнулся, там колья внизу. Помоги! — попросил он, подтянулся, и высунул улыбающуюся рожу из провала.

Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что на нас никто не смотрит. Грех не воспользоваться таким моментом. Размахнувшись, я впечатал сапог прямо в улыбку. Его пальцы проскребли по краю, тело изогнулось, отлетело от края и пошло вниз.

Расширившиеся глаза ещё с удивлением смотрели на меня, а губы уже сошлись в тонкую черту, выдавив:

— Гнида.

Я добил эквилибриста и рванул обратно к линии обороны. Можно зачеркнуть одно имя в «расстрельном списке». Если повезло и избавился от того, кого нужно, то убийца мне больше не страшен, если нет, то я в любом случае на шаг ближе, чтобы разделаться с ним. Оставалось заткнуть гоблину рот. Подобравшись к неписи, я прошептал:

— Выгони Проныру из группы и заблокируй этим входящие от него.

Она коротко кивнула, а я врубился в строй шутников. Перетопчется зелёный, на кону — моя жизнь.

Собственные вороны почти добили дядюшку По, он уже едва приподнимался, болтаясь на столбе, как обрезанная от нитей кукла. Монстры тоже перестали прибывать. Мы быстро разделались с их остатками, и над заброшенным балаганом прогремели победные трубы. Ушедший под землю центр площади стал подниматься, а столб — наоборот, опускаться.