#мимозла

Гоблин приплясывал рядом с огромным орком, увешанным черепами, как новогодняя ёлка игрушками. Тот хмурился, так что массивные брови почти скрывали маленькие злые глазки, но молчал. Над головой, украшенной оленьими рогами и перьями, висела иконка с надписью: «Даратаг». Чернокнижник с интересом присмотрелся к посоху с крупным чёрным камнем в навершии.

— Гоблинов не любит, — хихикнул Проныра. — Со мной говорить не хочет.

Я склонил голову, приветствуя шамана.

— По велению тёмного бога нам надо найти свиток Великого Освобождения.

— Зачем мне это? — недовольно ответил Даратаг.

— По велению тёмного бога, — глупо повторил я, и Карл хмыкнув, закатил глаза.

— Он мёртв, — проворчал шаман.

— Но ещё может восстать, — вмешалась жрица.

Даратаг склонил голову, ожидая чего-то ещё.

— Что ты хочешь? — не выдержал я. — Мы готовы выполнить задание.

— Доказательств!

— Дубиной по голове подойдёт? — встрял Карл, помахивая своим эпическим оружием.

На орка демонстрация силы впечатления не произвела. Тогда я подошёл вплотную.

— Его сердце пока не погибло.

Шаман невозмутимо повёл плечами.

— Моё тоже, но оно страдает.

— Чего? — протянул гоблин и заржал.

К нам подкатила Элька, оттирая Проныру в сторону.

— Что у вас случилось? — проворковала она.

Даратаг с ненавистью глянул на шлем с крыльями.

— Моя любимая больна, — с трудом выдавил он и в углу злобного глаза дрогнула слеза.

— Мы её спасём, — уверенно заявила клиричка.

— Кого надо принести в жертву? — завороженно уставившись на шаманский посох, спросил чернокнижник.

Карл отошёл подальше, будто был не с нами. Его что, бестолковая болтовня выводит из себя? Ишь ты, какой гордый! Я вот тоже неписей не люблю, особенно тех, у кого пользуюсь доверием и полной поддержкой, и что теперь? Из грёбаного данжена же надо как-то выбираться.

Шаман смотрел с сомнением, но всё же кивнул.

— Идёмте.

Мы обошли фонтан и двинулись к арке в скале. Тёмный туннель прорезали десятки пещер. Из-под длинных старых шкур, заменяющих двери, пробивался тусклый свет. Даратаг нырнул в ближайшую, и Элька без раздумий полезла за ним. Ожидая худшего, я набрал побольше воздуха и откинул жёсткую шкуру. Но в каменном мешке пахло костром и ещё чем-то неуловимо знакомым. Так что дышать можно было свободно. На лежаке перед очагом билась во сне бледная орчиха.