#мимозла

Я бы ещё провернул раз пять, чтобы он орал от боли, но вместо этого сказал шаману:

— Веди!

Даратаг топтался в ожидании сигнала, и сразу же затопал через туннель, бросив через плечо:

— Тут недалеко.

Жрица придержала меня за локоть.

— Ты получил его кровь?

Я удивлённо уставился на неё.

— Да, и что?

— Не вздумай её использовать, она тебе ещё понадобится.

— Зачем?

— Прекрасный ингредиент для осквернения светлых реликвий.

Я пожал плечами. Что тут ответишь? Жрице тёмного бога виднее, куда использовать кровь орка-шамана.

А мне — плевать с высокой колокольни.

Ещё одна пещера не поражала размерами, но завораживала высотой и глубиной. Узкая каменная тропа висела без видимой опоры и, извиваясь, как гигантский змий, соединяла выход из туннеля с чёрным смерчем, теряющимся под едва различимым сводом. Косматые клоки тьмы закручивались в спирали, наползали друг на друга и стреляли синюшными молниями. Поток бешено вращался, засасывая стонущий воздух. Вихрь дрожал и расплывался, то увеличиваясь в размерах, то сжимаясь.

От него веяло такой бесконечной тоской, что Элька задрожала и прижалась ко мне.

— Проклятые эмпатические технологии, — выдохнула она. — Такое в голову лезет, что хоть вешайся.

Я кивнул. Мне и самому было не по себе. Подходить ближе не хотелось, но шаман призывно махал рукой, воодушевленно шагая по тропе. Мы двинулись следом, стараясь не смотреть в бездонную пропасть. На узком каменном языке двое не разойдутся. Свалишься — и полетишь на точку возрождения, без вариантов. Клиричка шла прямо за мной, чуть ли не наступая на пятки.

Я ругался сквозь зубы, но не оборачивался. Чем меньше оставалось до чёрного смерча, тем неспокойней становилось на душе. Казалось, не растеряли хладнокровия только неписи. Чернокнижник что-то бормотал под нос, и даже непробиваемый лучник, нервно насвистывал. Понять бы, что у них в голове и кто за кого играет…

Промозглые потоки ветра, от которых стыла кровь, усилились, норовя сбросить с тропы. Я даже пригнулся, чтобы уменьшить сопротивление.

Но когда мы приблизились к тёмному столбу, вихрь перестал рвать одежду. Хотя нас тянуло к нему.

Наступила непроницаемая тишина, будто под заклятьем «глухоты». Даратаг шевелил губами, и, хотя я не разобрал ни слова, понял, что он призывает духов. Хотелось крикнуть: «Погоди!», но тьма уже раскрыла объятия, и нас втащило внутрь.

Бездна смотрела снизу и сверху. Тело взбунтовалось, не понимая, падает оно или летит. Внутренности перемешались. К горлу подступила тошнота.