#мимозла

Раньше там был деревенский клуб, но в лихие годы он сгорел. Все знали почему, и все знали, кто поджёг… А вот старая осина, скривившаяся неподалёку, уцелела. На ней фотографировались все мужчины нашей семьи. Не знаю уж, почему так повелось, но видел эти фотографии на стене старого дома. Дед, отец, внук. Дед, внук. Отец, сын. Вот такая странная традиция.

Карл шмыгнул носом.

— Вы тоже сфотографировались?

Я пожал плечами.

— Вроде бы, но фотографию не помню. Может, не видел, а, может, просто не до этого было.

Чтобы вернуться в деревню, пришлось бы подняться на пригорок с соснами, но дед не смог. Тогда мы вышли на дорогу. Там ровно, и идти намного легче. Он молчал, и я задумался о своём. Уже не помню, о чём. Может, о той самой преемственности поколений. Даже не заметил, как машина влетела в спину. Только визг тормозов и удар. Меня снесло, хотя больно как будто не было. Дед тоже упал. Я смотрел на него и скрипел зубами от бессилия. Кто теперь ему поможет? Тогда и увидел отца. Он вылез из автомобиля и побежал на нас.

— Почему же не добил? — удивился Карл.

— Спугнули, наверное. Смутно помню. Дальше — только больница. Белоснежные стены бокса, — я замолчал.

Перед глазами стояла обманка в комнате в ночлежке. Слишком похожая на палату из воспоминаний. Папа всю жизнь хотел упечь меня понадёжнее. Тогда не получилось, зато в этот раз, видимо, удалось.

Танк задумчиво потёр лоб.

— Ты теперь не можешь ходить?

— С чего ты взял? — обалдел я.

— Ну, так рассказывал… будто теперь в инвалидной коляске, и всё, что тебе осталось — это игра.

Здесь ты можешь ходить, бегать, прыгать…

— Да пошёл ты! Типун тебе на язык! Всё со мной в порядке.

Я отвернулся. Захотелось немедленно выскочить в реал и проверить: правда, могу ходить — или всё же?.. Хватит! Какая разница? Всё равно жизни там нет. В реале — только пустота, одиночество и страх. Настоящая, яркая, желанная, интересная жизнь — здесь.

Чтобы отвлечься, спросил у Карла:

— Что у тебя с инквизиторами? Твоя очередь исповедоваться.

— А ты что, батюшка, что ли? Рассусоливает сидит… Думаешь, мне тебя жалко? Да ни фига! Есть у тебя ноги или нет, мне до одного места. Сам виноват! Меня другое волнует! Получится из тебя бог или нет? В реале уже ничего не поправишь, а тут ещё можно.

Он вскочил, задёргался, будто хотел вытащить дубину, но, как только оглянулся на непись, затих. Вздрогнул и заходил туда-сюда, заложив руки за спину.