#мимозла

Опыт не зачисляется сразу, а суммируется и честно разделяется между всеми игроками, входящими в рейд, даже между теми, кто погиб до завершения задания. В этом высшая справедливость — всем поровну!

Я пожал плечами. Геймкрейторы часто идут на уступки различным игровым сообществам, чтобы создать особые условия и увеличить интерес к игре. Вот некоторые инквизиторы и изгаляются, как хотят. Сам я ничего справедливого в этом не видел. Один сдох в самом начале, а другой рубился до конца и победил. Что же им, по-братски всё поделить? Но говорить вслух не стал: фанатика не переспоришь.

— Так получилось, что у разбитого трона властелина я остался один. Последний брат умер у меня на руках от мерзкого проклятья. Враги издохли, и во всех Землях ужаса не осталось ни одной проклятой нечисти, правда, и ни одной живой души. Тогда, оставшись наедине с самим собой в сердце зла, я не смог сопротивляться его росткам, — танк двинул перчаткой в грудь, и чёрная броня испуганно зазвенела. — Слишком долго проходил мимо, пока не понял, как надо правильно жить, и зло успело укорениться у меня внутри.

«О как!» — чуть не вскрикнул я, но вовремя прикусил язык.

Теперь понятно, как этот безумец получил двести пятидесятый. Вот только не объясняет многого другого. Почему сменил масть и забрёл в Гибли? Откуда прознал про миссию?

— Как же ты оказался среди нас? — задал я мучивший вопрос.

Карл втянул голову в плечи, будто его поймали за чем-то недостойным, и испуганно оглянулся на непись.

— Всё дело в ней. Она — настоящее зло.

Я уж хотел спросить: «Какого хрена ты тогда за ней ходишь?», — но понял, что этот свихнувшийся (с плакатом «зло не пройдёт») не расколется.

— Ты временами, — старательно подбирая слова, подытожил я, — ведёшь себя не как очень уж светлый.

Танк опустил глаза.

— С тех пор, как я предал то, во что верил, ростки зла глубоко укоренились в моей душе. Борьба продолжается, но иногда они вырываются на волю и не подчиняются моей воле.

— Вольная воля — дурдом ромашка, — вздохнул я и добавил, чтобы он не услышал: — Остальные-то хоть не психи?

Вспомнил чернокнижника и совсем расстроился. Ещё какие! Во что я ввязался?

— А как угодил на тёмную сторону?

Он вопроса не понял, будто я не про локацию спросил, а про сексуальную ориентацию у гомофоба, зарычал и бросился на меня с кулаками. Шлепки оказались увесистыми, хоть я и прикрывался.