#мимозла

От второго удара его жизни свалились до красной линии, а перекинувшиеся на меня рыжие искры, проредили и мои хиты. Но за поножи, обшитые железными бляхами, я всё-таки ухватился.

— Иди сюда, зелёный.

Карл дёрнул нас со всей силы, и мы выскочили в коридор, свалившись к его ногам. Третьей магической атаки, наверняка ставшей бы последней, удалось избежать.

— С тебя причитается, — фыркнул я, поднимая гоблина на ноги.

— Охренеть, — воскликнул Алексиус. — Ну, признавайтесь, гады! Кто подписывал петицию для геймкрейторов, что игра стала скучной и однообразной?

— Ты первый и подписывал, — буркнул танк.

Чернокнижник лишь криво усмехнулся. Выбрал позицию, чтобы из коридора просматривался угол с монахиней, и жахнул своим любимым хаосом. Фиолетовый файербол, похожий на оскаленный череп, шипя, пронёсся до угла и ударил в белоснежную мантию со знаками. Тварюка даже не дёрнулась, а невозмутимо выпустила сверкающую золотую молнию. Магия пролетела через зал и осыпала коридор искрами. Алексиус скорчился на полу и, шипя, как перепуганный кот, растирал грудь.

— Твою мать, твою мать, — беспрерывно бормотал он, а линия жизни стремительно уменьшалась.

Хвост молнии всё ещё висел посреди зала, и в него вливались сполохи света из невидимых углов. Остальные монахини накачивали заклятье силой, чтобы нанести повторный удар.

Карл схватил Алексиуса за шиворот и потащил подальше в коридор, чтобы разорвать дистанцию. Ему пришлось отдалиться на десять шагов, прежде чем светлые павшие прекратили каст.

— Ещё раз сунешься вперёд батьки — сам задушу, — зарычал танк, бросив чернокнижника на пол.

Никто возражать не стал. Все задумчиво пялились на зал с постаментом. Гоблин даже снял шлем и накручивал встопорщившийся хохолок на затылке.

— У кого какие идеи? — бросил вернувшийся Карл.

— Сагришь их, а я из-за угла расстреляю, — предложил Меткий, выглядывая в зал и примеряясь к видимой монахине.

— Дашь из лука стрельнуть? — кивнул танк, тоже высунувшись на мгновение из коридора. — У меня щит подходящий есть, плюс 35% к защите от светлой магии.

— А у меня колечко на плюс десять, — поддакнул я, сдёргивая его с пальца. — Только с возвратом.

— Ещё плюс пятнадцать, — подкидывая на руке перстень с крупным алмазом, поделился Проныра.

— Ещё плюс одиннадцать накину, — проворчал поднявшийся на ноги Алексиус.

Когда мы скинулись, у Карла получился восьмидесятитрёхпроцентный резист к светлой магии: наших семьдесят один и двенадцать его собственных.

— Неплохо, — заметил он.