#мимозла

— Кого распнём на алтаре?

— Хватит ериси, — загремел танк, и Проныра ошарашенно отступил на шаг.

— Успокойтесь! — ехидно, как мне показалось, сказала жрица.

Я даже зажмурился и провёл ладонью по глазам, чтобы избавиться от наваждения. Проклятые неписи — совсем не те, кем хотят казаться? Все эти их гибернации, повторы бессмысленных фраз и прочая шелуха — только для того, чтобы ввести нас в заблуждение? Они намного умнее и что-то замышляют?

— Пожалуйста, Карл, успокойся, восстанови дыхание. Никаких человеческих жертвоприношений не будет.

Достаточно окропить камень кровью прислужника тьмы.

Взглянув на играющего желваками танка, я будто на уроке поднял руку.

— Могу свою отдать, не жалко...

— Кроме тебя! — не терпящим возражения тоном, оборвала жрица.

— Это ещё почему? — удивился Меткий.

— Он вскоре станет высшим созданием, и его кровь нельзя разбазаривать где попало, — ничуть не смутившись, ответила непись.

Я сглотнул. Что-то такая забота мне не нравилась. Слишком сильно она выделяла меня на фоне остальных.

Выскочек никто не любит, как бы на привале нож в спину не воткнули…

— Ой, да мою возьмите, — фыркнул чернокнижник. — Устроили тут базар из-за поллитры красных пикселей…

Он положил ладонь на осколок солнечного камня. Подождал и что-то напечатал в выскочившем окошке интерфейса. Лицо Алексиуса на мгновение скривилось, и тут же чистый свет внутри «янтаря» испортила чёрная клякса. Постамент под квестовым предметом затрясся.

— О колбасит, — сдавленно хмыкнул гоблин.

В зале потемнело. Мрак сгустился в каждом из углов. Откуда-то издалека донеслась торжественная песнь органа. Карл что-то пробормотал сквозь сжатые зубы и отвернулся.

Побледневший чернокнижник отшатнулся от постамента, баюкая руку на груди.

— Чуть не отвалилась, — как всегда кривясь, пробормотал он.

С ним никогда не поймёшь: то ли шутит, то ли всерьёз.

Осколок солнечного камня стал бордовым. Свет внутри потух. Зато на его месте заворочалось что-то тёмное.

Оно металось и росло, пока квестовый предмет не задёргался. Казалось, он ожил и пытается ускакать подальше от своих мучителей, но вместо того, чтобы спрыгнуть с постамента и пуститься наутёк, он покрылся трещинами и лопнул. На его месте поднялось облако чёрной пыли и запахло тухлятиной.

Жрица довольно улыбалась, потирая белые руки.

— Лучше, чтобы в следующий раз кровь пожертвовал кто-нибудь другой.

Танк тоскливо взглянул на неё и побрёл прочь из зала.