Перевёртыш

– Все будет хорошо, вот увидишь! – приговаривала девушка, обматывая виток за витком мои сложенные запястья. Закончив со мной, другой конец веревки она обернула вокруг своей тонюсенькой талии и завязала узлом. – Я иду первой, а ты следуй за мной, как нитка за иголкой! Ничего не бойся, если что тебе помогут. Я не успел спросить: что за «если что», как она повернулась к Намтару.

– Показывай!

– Ок! – он обошел нашу связку и стал водить ладонью по воздуху, бормоча, – Где ты, где ты?

Вдруг под его ладонью возникло слабое свечение, а воздух словно подернулся рябью.

– Вот ты где! – удовлетворенно констатировал он, и, не убирая ладони, скомандовал:

– Сюда! Быстрей, пока не отползла!

Не слова больше не говоря, Белла вытянула сложенные руки перед собой, словно собираясь прыгать в воду, и ткнула их в пространство рядом с Намтаровой ладонью. Свечение усилилось, и руки девушки исчезли, словно ушли в пустоту. Сперва по локоть, потом по плечи, затем пропала голова с локонами светлых волос. Девушка, совершала вращательные движения, словно ввинчиваясь в пустоту.

Ее тело исчезало сантиметр за сантиметром. От энергичных движений сарафан задрался, и я лишнюю пару секунд лицезрел голубые стринги, машинально отметив, что задница у нее супер, как, впрочем, и все остальное.

Интересная все-таки психология у мужчин – ему предстоит черт знает что, а он не упустит случая заглянуть под юбку.

– Готовься, сейчас ты! Вдохни поглубже. Не пытайся там дышать. Нечем! – проинструктировал меня рыжий, когда от Беллы остались одни щиколотки.

– Пошел! – и хлопнул меня по спине. А веревка уже тащила к невидимой дыре в пространстве. Наверное, такое же ощущение бывает, когда в первый раз прыгаешь с парашютом. Страшно, а повернуть нельзя – за спиной злобный инструктор – чуть что и труса ждет пинок коленом под зад.

Мои руки утонули в светящейся пустоте, и я перестал их видеть. Туда же устремилась голова. Стало страшно до одури, до потери сознания. Инстинктивно я отпрянул.

Вернее, попытался отпрянуть – веревка держала крепко. Видя, что я упираюсь, Намтар ухватил меня одной рукой, за шиворот, другой, за ремень джинсов и пропихнул вперед, сразу по пояс. Руки у него были железные.

Меня всасывало очень узкое, эластичное нечто. Я двигался по нему, как пищевой комок по пищеводу, медленно и неотвратимо. Наверное, такой же ужас испытывает ребенок при рождении, когда движется через родовые пути матери, недаром потом орет как резаный.