Перевёртыш

Посредством меня, Нергал примет твою клятву в любом месте. Даже в другом мире.

* * *

Я посетил туалет, потом долго и тщательно умывался, не хотелось перед Беллой выглядеть неряхой. Зубы, правда, чистить было нечем. Может они у магов и без того всегда чистые?

Когда, через пятнадцать минут, я, свежий и умытый спустился в кабинет, Белла нервно расхаживала, взад-вперед огибая стол, громко стуча по паркету каблуками сапог.

– Послушай, дружок… – неожиданно мягко обратилась она ко мне, – когда ты вчера пришел… он был не один?

– С ним была девушка, – сообщил я без всякой задней мысли.

– Симпатичная такая… Нита, кажется, звали. А что?

Беллона прикрыла глаза и прошептала что-то на незнакомом мне языке. Вернее, это он поначалу казался мне незнакомым, а потом я понял каждое слово.

– Старый развратник! – бормотала Белла. – Не успокоится пока не перетрахает всех местных шлюх!

Э-э! – подумалось мне, – да у них не только служебные отношения. По крайней мере, у нее к нему.

– Она не шлюха, она селянка, – ляпнул не подумав.

– Как будто селянка не может быть шлюхой! – раздраженно парировала Белла и вдруг спохватилась. – Что? Откуда ты знаешь аккадский?

– Какой еще аккадский? – теперь настал мой черед удивиться.

– Я говорила на аккадском языке, а ты меня понял… Ну-ка, рассказывай, что вчера здесь было?

И я рассказал.

– Вот оно что… – непонятно констатировала Белла.

– Да что случилось-то? – продолжал недоумевать я.

– Он соединил нас с тобой, пока ты валялся в отключке… учителя и ученика… теперь ты поймешь все, что я скажу тебе, неважно на каком языке или даже молча.

– Это хорошо или плохо?

– Посмотрим, – загадочно сказала девушка-маг.

* * *

Я стоял голый по пояс, а Белла, то и дело, заглядывая в раскрытую книгу, быстро расписывала меня каллиграфической кисточкой, строчку за строчкой нанося какие-то письмена. На грудь, на спину, даже на лоб Она знала элементы этого текста, и я знал их. Но общий смысл написанного не был понятен ни ей, ни мне. Этот боди-арт продолжался уже битый час.

Быстрые движения кисточкой вызывали щекотку, и я то и дело покрывался гусиной кожей, Краска, высыхая, неприятно стягивала. В общем, ощущения были те еще. Наконец, Белла закончила последнюю размашистую строчку, заползшую мне на спину, шумно выдохнула и с видом живописца отошла на два шага, любуясь своим творением.

– Почти готово!

– И что теперь? – без энтузиазма поинтересовался я.

Дикость процедуры действовала на нервы.