Перевёртыш

Чего я опасался, так это его окружения, там были такие отморозки, которые могли и на нож поставить. Но это были рациональные опасения, ничего общего не имеющие со страхом. Прежде, всего, я не верил в возможность нашего с ним конфликта, ведь дружки дружками, а по башке никто получать не хочет, в том числе и Джура. Когда ты уверен в своей безнаказанности, это одно, а когда не уверен – совсем другое.

Сегодня, в субботу, у Хрюши был день рождения. Он об этом, разумеется, умолчал, справедливо опасаясь дополнительных издевательств.

Ведь все что привлекало к нему внимание, служило поводом для них. Но дура биологичка, Мария Петровна, наша классная, перед своим последним уроком объявила: «А сегодня нашему Андрюшеньке Свиньину исполнилось шестнадцать лет! Давайте его поздравим?!» И захлопала в ладоши. Все, разумеется, захлопали тоже, кто-то засвистел и заулюлюкал. Всё перекрыл рев Джуры: «Поздравляю, жиробас! С меня подарок!»

Видели бы вы, как изменилось Хрюшино лицо, как потух взгляд – маска скорби, да и только.

Весь урок ничего не происходило. Биологичка привычно нудела что-то про пищевые цепочки и экологические пирамиды, а Джура, от усердия высунув язык, творил что-то на своей последней парте. Сидевший рядом с ним Бес, заинтересованно наблюдал за этим творчеством и время от времени громко хихикал, заставляя Марьпетровну отвлекаться от своих унылых россказней и делать ему замечания.

Когда урок закончился, и все вышли из класса, Хрюшу окружили Санькины подсиралы, стали поздравлять с днюхой, жать руку и хлопать по плечу.

Андрюха растеряно благодарил и косился на Джуру, ожидая подлянки, но тот, демонстрируя полное равнодушие, таращился в окно. Когда шакалы, наконец, расступились, и Хрюша побрел по опустевшему коридору, я увидел у него на спине приклеенный скотчем тетрадный листок. На листке было написано крупными печатными буквами:

«Я жирный пидарас! Моя жопа вся для вас!»

Ниже, была коряво изображена эта самая жопа с волосами и летящие к ней из угла страницы мужские письки, снабженные крылышками.

Это все, что Джура сумел сочинить за сорок пять минут. Поэт, ничего не скажешь. Гомер! Еще бы глаза выколоть для полного сходства.

Джуровы присные отворачивались, давясь смехом. А Бес с Пистоном, немного выждав, двинулись за Хрюшей, держась в некотором отдалении. Я понял – будут сопровождать его, чтоб не дать кому-нибудь из пацанов сообщить о Санькином подарке.

Меня аж в жар кинуло, когда я представил себя на его месте.