Перевёртыш

Наплававшись и наплескавшись, Лиза повернула к берегу. Проплывая мимо, крикнула:

– Чур, не подглядывать!

– Надо мне больно, подглядывать за тобой, – пробурчал я, и, зайдя в воду по грудь, присел с головой. Вода была мутноватая, рядом сновали мальки, плавно извивались водоросли на дне. Мне стало интересно насколько смогу задержать дыхание, и я стал считать. Шестьдесят секунд, восемьдесят, сто… воздух в легких заканчивался. Успела она одеться или нет? Сто двадцать… все, хватит! Кто не спрятался, я не виноват! И вынырнул.

Вода текла по лицу, и я еще ничего не видел, как уши резанул истошный Лизин крик.

В нем был не страх, не ужас, а какая-то запредельная ярость. Никогда не слышал, чтоб женщины так кричали.

Как ошпаренный я рванулся к берегу, на ходу протирая глаза. Там что-то творилось, какое-то неприятное мельтешение. Еще через секунду я обрел способность видеть, и моим глазам предстала следующая картина. Лизу, с ног до головы опутанную веревками, тащили к лесу несколько, отвратного вида, типов.

Девушка, не переставая кричать и ругаться, яростно извивалась и вырывалась из рук похитителей, чем изрядно тормозила продвижение в нужном им направлении. Те, раздраженные упорством жертвы, осыпали ее градом тумаков и угрожающе верещали мерзкими голосами. Выглядели они почти как люди, но, все как на подбор мелкие, плешивые, одеты в какие-то лохмотья, да еще вдобавок безносые, с безобразно торчащими вперед дыхательными отверстиями.

– Отпустите девчонку, гады! – сурово крикнул я им, изо всех сил торопясь к берегу.

Что делать, я еще не знал, все-таки их пятеро против одного меня, пусть мелких, но коренастых и, судя по всему, злющих как собаки.

Услышав мой крик, они остановились, не выказав, впрочем, никакого страха – черные буркала злобно таращились, безгубые рты щерились острыми треугольными зубками.

Ну и рожи, – думал я, выскакивая на берег, – даже не рожи… гнусные хари, по сравнению с которыми свиное рыло образец красоты. Чистые упыри! Приснятся ночью – обделаешься.

Понятно теперь, почему Лизка так орала. Когда тебя тискают подобные красавчики, и не такой уткой закрякаешь.

Внутренний голос подсказывал, что теперь-то уж точно пришла пора действовать. Вариантов было всего два. Первый, по мнению внутреннего голоса, благоразумный – со всех ног дернуть к замку за подмогой. Его я, разумеется, с негодованием отверг. И второй – благородный, но глупый: поднять, лежащую у ног, толстую суковатую палку и броситься на врага.