Кара. Императрица-рабыня

Но, может быть, теперь он сможет иначе посмотреть на Мелору? Я не обманывала себя, считая, что простым рассказом можно сразу изменить ситуацию, но если действовать понемногу, то со временем изменения появятся. Время и песок превратит в камень. Ещё меня несказанно радовало, что мой брат не успел проникнуться рабской покорностью. Ведь никому из взрослых рабов не пришла бы в голову мысль, что светлую госпожу можно наказать за проступок. Но в детях тяга к справедливости сильнее, а предрассудков, свойственных взрослым, пока ещё нет.

Что ж, Сирен, братишка, я выращу из тебя свободного человека!***Подготовка к походу занимала всё моё свободное время. Кроме того, я увеличила количество тренировок со своей десяткой (на самом деле девяткой, так как десятого ученика я выгнала). Я собиралась взять этих магов с собой. Раз уж мы всё равно идём караваном, а не налегке, мне нужны рядом верные люди. Горана я назначила своим заместителем, а Кирена - его заместителем. Эти двое были безоговорочно преданы - не Мастеру и даже не Штабу, а именно мне. Остальные тоже признали мой авторитет, но уверена я могла быть только в этих двоих, поскольку оба рисковали жизнями ради меня. Мы не раз и не два ходили вместе в походы, и я имела возможность убедиться в их преданности. Став императрицей, я определенно назначу их на высокие должности. Правда, пока что мне трудно представить, как именно я смогу ею стать, учитывая, что тут нет даже понятия о централизованной власти. И учитывая, что я женщина, к которым в Конгломерациях относятся, как к цветам, но не как к людям, способным разбираться в политике. И - самое главное - учитывая, что я рабыня.Мои мысли вернулись к этому светлому - магистру Чароитовому. Наверняка у ректора лучшей магической академии множество связей. Вдобавок он пользуется авторитетом у рабов-повстанцев, фактически превратив Академию в тренировочный полигон и место вербовки для них. Такой человек вполне может стать императором будущей империи. А я, ответив на его чувства, могу стать императрицей. Однако подобная мысль вызывала у меня отторжение. Во-первых, я хотела быть единовластной правительницей, добившись этого своим путём. Я не хотела быть женой императора - женщиной, примазавшейся к чужой славе. Во-вторых... Этот человек неимоверно меня раздражал. Он словно был моим личным камнем в ботинке, от которого никак не избавиться.