Витязи-клоны

Копыта размерами в батырский щит с такой силой рубанули по земле, что она качнулась под ногами. Конь, было, заржал, и от его ржания заложило в ушах, а потоки буйного ветра едва не свалили джихангира. Небрежным жестом шаман успокоил пламенного скакуна:

-Вот он конь, то самый конь, на котором ездит грандиозный и невидимый бог Сульдэ, самый великий из создателей на Небе и на Земле! Он несет тебе удачу и бескрайнюю победу. Попадет враг под раздачу, на костях я в Киев въеду! Завоевав девять тысяч держав и народов!

Батый перебил - шаман явно стал заговариваться:

-Что же! Это настоящий конь, достойный великого всадника.

Сегодня ночью я объявляю штурм древнейшего города. Позвать ко мне Пэту!

Массивный высокорослый рыцарь в розовом расшитом золотом плаще со свастикой из алмазов, явился бесшумной тенью, даже копыта его вороного коня были обернуты мягким шелком.

-Ты говорил, что Итиль был основан еще императором Рэмов.

Рыцарь-тамплиер с придыхание произнес, сверкнув свастикой:

-Да великим Римом, и божественным правителем, что выше всех императоров.

Еще при Августе началось строительство северного форпоста, подпирающего восток империи Румов.

-А теперь я отломаю хвосты. Верно, ли также что уруский коназд Святослав брал штурмом сию крепость?

Пэта принуждено засмеялся, рыжая бородка затряслась, пальцы в изумрудных и рубиновых перстнях словно играли на пианино:

-Был, здесь сей князь, народа варварского полуурус, наполовину викинг. Почти как Искендер прошагал он полмира.

-Что, почему я этого не знаю?!

-А потому каган, что кончил он жизнь свою на острие меча половецкого, и из его черепа вырезали кубок, покрыв златом кость.

-Иди Пэта, я еще послушаю историю, о князе сем. И повеление найти этот кубок, я хочу из него пить вино ярости.

- Приложим все силы повелитель! - Рослый рыцарь поклонился. Он испытывал трепет перед всесильным монголом, способным запустить кривые когти в любую точку мира!

Древний град готовился к обороне. Итиль-сарай считался неофициальной столицей всего бескрайнего кипчакского каганата.

Конечно, формально гордые половцы признали монгольскую власть, но на Калке сражалась едва ли десятая часть кипчакских племен. Что бы стало с Субудаем и Джебэ-ханом, если бы на них рухнула вся трехсот тысячная половецкая рать, сгорели бы тридцать тысяч монголов как огарок сальной свечи. Молодой хан Канун, самый буйный и непокорный сын Котяна, собрав тридцать тысяч ратников, засел за высокими и толстыми стенами степной столицы.