Витязи-клоны

Пульсары не отставали, к счастью личные телохранители Бату-хана, успели открыть огонь, от попадания полутора аршинных стрел шары детонировали. Взрыв опалил жирный зад Бэки, проплавил золоченую кольчугу, досталось и жеребцу, ожоги и ранения получили стоящие рядом монголы. Обожженный верховный шаман был уже не на что неспособен, визжа, как опросная свинья, татарский колдун рухнул в Итиль, вода запенилась. Батый засмеялся, какое забавное зрелище - свежевание закопченной свинины:

-Дзе-Дзе-Дзе! Каков колдун такова и магия.

Когда битва закончиться, всыпать ему тридцать плетей!

Нукеры радостно подхватили пожелание хана, судя по полным энтузиазма лицам, они были готовы прямо сейчас привести приговор в действие.

Неугомонный див, продолжая крушить, ломать всех на кровавом пути, внезапно изменил поведение. Видимо великому имаму удалось, прочитав верное заклинание и дать громиле более четкую установку. Поменяв направление див, устремился к холму, где за битвой продолжал наблюдать Бату-хан:

-Смотри Субудай их шаманы натравили, на нас вонючего мангуса.

"Непобедимые" прошейте в решето порождение преисподней.

Отборные тургауды, выставили копья, создав непроницаемую стену. Див тем не менее яростным прыжком перепрыгнул зловещий стальной лес и в громовом падении смял роскошный шатер предводителя монголов. Батый махнул острой саблей, рубанув по длиннющей шерсти, и вдруг неожиданно для себя самого устремился в бегство. Хотя надменная гордость покорителя вселенной и протестовала, тело отказывалась повиноваться разуму, и ноги сами несли галопом всех меры напыщенного хана.

Однако не дано смертному убежать от дива, когтистая лапа схватила джихангира, сдавив ребра.

Батый посинел, сломанный палаш вывалился из ослабевших рук. Громадная еще внушительней, чем у кашалота пасть раскрылась, обдав кагана удушающим зловонием, тускло сверкнули метровые зубы. Как овечий хвост дернулась мысль - "Верховный правитель, я ухожу к тебе, так и не покорив ни единой столицы!" Еще секунда и его перекусит кипчакский мангус, какой у него громадный мохнатый язык, успел подумать Батый.

Сознание помутилось, и дальнейшее он вспоминал как кошмарный сон. Монстр замер, затем осторожно отпустил джихангира на обильно орошенную кровью траву. Словно сквозь толстую стену слышны заклинания:

-Чукара, Мотара, Вэха!

Как грозная вестница Ада стоит перед мохнатым великаном высоченная отливающая мертвым светом косматая старуха. Делает диковинные пассы и шепчет заклинания.