Тамриэльская сказка

Моник гневно посмотрела на Симона – если бы не этот увалень-наемник, ноги которого стоит на дрова, а язык поставить вместо заточного станка для клинков, она бы сейчас осторожно подкралась к магу, и зарезала его еще до того, как бы он понял что же именно произошло.

- Прижмись к стене – как можно тише сказала она, а сама присела на корточки, сделала несколько шагов по гусиному, и вытянулась в полный рост.

- Ты пожалеешь о том что пришел сюда! – выкрикнул Некромант, незаметив того, что к нему пришла женщина. Моник мгновенно среагировала на эти слова – больше не было времени ждать, да и причины делать это тоже уже не было.

Сделав один шаг, и наступив на камень, как на опору, она совершила прыжок на некроманта, на лету увернувшись от пущенного им заклинания холода. Еще бы один миллиметр, и рука девушки могла замерзнуть, а то и вовсе раскрошится как ледяная сосулька.

В отместку, некромнат ловко отскочил назад, увернувшись от ее удара.

- Женщина – похотливо сказал некромант. Он был довольно таки старым человеком, а значит, очень хорошим некромантом, по крайней мере, довольно таки опытным.

- Я заставлю твое тело танцевать для меня каждую ночь! Амольха! – прокричал колдун, и через короткое мгновение, прямо из земли, разрывая ее своими когтями начал появляться скелет. Сначала показался его череп, злобно клацающий зубами, будто бы в какой то нелепой усмешке. Моник застыла на месте. Мертвецы! Сейчас некромант окружит ее мертвецами! После скелета сразу же появятся и зомби! Вот она, твоя смерть, Моник Слип…

Редгард неожиданно выскочил из за камня, повергая в шок некроманта, который был очень увлечен мечтами о том, что он собирается сделать с Моник.

- За Императора! – взвыл Симон и ловко размахивая мечом отрубил некроманту руку. Колдун с криками боли отскочил в сторону.

- Глупец! Ты будешь моей половой тряп… - но некромант не успел договорить своей угрозы. А тем более исполнить ее – Симон вонзил свой меч прямо ему в грудь. Некромант в злобной ухмылке посмотрел сначала на меч, который торчал у него из груди и попытался сделать шаг назад.

Симон стоял застыв на одном месте и смотрел то на рану некроманта, из которой вытекала кровь, то на самого некроманта. Некромант выпучил глаза от боли, и, кажется, потерял все силы, какие у него были. Кровь, вытекающая из него неровной струйкой, становящаяся то сильнее то слабее напоминала жизнь, которая уходила из него с каждой секунды. Через несколько мгновений, некромант обмяк.