Тамриэльская сказка

Он, конечно же, слышал о временно вызываемых существах, которые беспрекословно подчиняются своему хозяину, но вот чтобы маг мог призвать себе в помощь людей – такое он видел в первый раз. Конечно, ходили слухи о том, что некоторые некроманты так умело владели своим делом, что могли подчинять себе души умерших. Но ведь это явно были не души, это были люди. Симон почему то точно был уверен, что без всяких обиняков сможет определить – где призрак, а где всего лишь самый что ни на есть обычный человек.

Но Редгард ничего не успел предпринять, он даже не успел обернуться, как острый кинжал воткнулся ему в спину, при этом полностью его парализовав.

Симон не мог даже языком пошевелить, что уж говорить о самозащите. Его тело будто бы одеревенело. Девушка так же как и парни, склонив голову, подошла поближе к Симону, и осторожно вынула из его рук меч, бросив на землю.

- У нас послание для твоей хозяйки. – тихо сказала девушка, и ткнув пальцем в грудь Симона, надавила на него. Симон покачнулся, и упал на землю, без движений.

Девушка произнесла какое то слово, и наклонившись к Симону, приложила руку к его броне. Редгарду было не менее интересно, что же она сделала, и что это за загадочный свет исходил от ее ладони, но не менее его интересовало – что же они с ним сделали?

Двое парней, стоявших над ними, наблюдавших за каждым действием девушки, и Симону показалось, что они с удовольствием наблюдали за его испуганными глазами. Между прочим, в глазах у него темнело и мутилось, и Симону начало даже казаться, что будто бы он находится не в Скинграде, а где то в Бруме, причем на самой высокой скале, лежит на ее отвесе.

В Скинграде давно зародилась одна прекрасная пословица – у нас хороший город: в нем очень красиво если вы хорошо себя ведете. Так же если вы ведете себя плохо, у нас есть хорошие тюрьмы: в них очень сыро.

Клоин сумел осознать всю прелесть этой пословицы – если сам город Скинград был очень красивым, то в тюрьме было довольно таки неуютно. По крайней мере, Клоин угодил в тюрьму в первый раз – и ему по всем видимым причинам должно было быть неуютно.

Альтмер сидел на полу, и с опущенной головой, качая ею из стороны в сторону, смотрел на крысу, которая с превеликим удовольствием поедала его обед. Клоину не хотелось есть – ему хотелось оказаться на свободе. Снова ходить по улице, любоваться небом. Раньше, когда он был на свободе, он не замечал всего этого, смотрел на это сквозь пальцы, не понимал своего богатства.