Возвращение чародея

– Оберон сразил бы дракона.

– К великому вашему сожаления, я – не Оберон.

– Ты прав. Мне действительно жаль, что ты – не он. Сейчас твой отец нам бы здорово пригодился.

– Кому это «нам»?

– Зеленым Островам, Вестланду – всем. Грядет большая война, а Оберон был отменным бойцом.

– Но огнеупорным он не был.

Занесенная для оплеухи ладонь остановилась на полпути. Раньше она не останавливалась. Наверное, висящий на моем поясе Повелитель Молний заставил Мигеля лишний раз подумать о том, кого он собирается ударить.

– Щенок, – бросил мне Мигель вместо удара. – Ты не представляешь, о какой великой личности мы сейчас говорим.

– Мы говорим не о великой личности, а о великом бойце, – сказал я. – Когда люди вспоминают Оберона, обычно все заканчивается перечислением имен тех, кого он сразил и битв, в которых он участвовал.

– Может быть, и так, – внезапно согласился Мигель. – Но когда ты уйдешь, что именно люди будут вспоминать о тебе? И будет ли о тебе помнить хоть кто-нибудь?

– Лучше никакой славы, чем дурная.

– Ты считаешь славу своего отца дурной? – очень тихо спросил Мигель.

– Может быть, я выбрал не совсем верное слово. – Я немного сдал назад. Когда у Мигеля такой голос, лучше ему не противоречить. – Но вы не можете не признать, что слава Оберона пусть и не дурна, но… несколько однообразна. Он был королем Зеленых Островов больше двухсот лет, однако при мне еще никто не называл его мудрым правителем.

Он был женат полтора века, но мало кто помнит имя моей матери. Зато о его подвигах на полях брани ходят легенды. Я не хотел бы оставить о себе такую память.

– У того, кто владеет Повелителем Молний, нет другого пути.

– Если верить историкам, дедушка Девлин был более вменяемым, – заметил я.

Мигель нахмурился.

Он долгое время был другом Оберона, и ему очень не нравилось, что я отзываюсь о папочке столь нелестным образом, но в глубине души Мигель не мог не признать мою правоту.

Хотя вслух он об этом никогда не заявит. Большую часть своего правления Девлин Финдабаир сидел на Зеленых Островах, и при нем эльфы не вмешивались в разборки Вестланда. Даже в самую большую его разборку, которая предшествовала созданию единого человеческого государства и возвела династию Трентиньяков на трон.

У Оберона тоже не было нужды драться так часто, как он это делал. Ему просто нравилось проливать кровь. Наверное, он был адреналиновым наркоманом.