Возвращение чародея

– Прежде уважение надо заслужить! – рявкнул Мигель.

– Он жив, – заметил дон Диего. – Несмотря на все опасности последнего года жизни. Одно только это достойно уважения, разве не так?

– Большинство опасностей он навлек на свою голову благодаря собственной глупости, – сказал Мигель.

– В молодости все совершают ошибки, – заметил Исидро. – Разве ты сам можешь похвастаться, что полностью избегал их? Тот факт, что ты совершил свои глупости чрезвычайно давно, ситуации не меняет.

Я все их помню.

– Я воин, а он – король, – возразил Мигель.

– Короли не должны расти в тепличных условиях, – сказал Исидро. – Мы двадцать лет оберегали его от внешнего мира, и нет ничего странного в том, что он решил избавиться от нашей опеки.

– Но потом он все равно прибежал сюда.

– А ты предпочел бы, чтобы он этого не делал и отправился куда-то еще? – спросил Исидро.

 – Здесь его дом, так куда он должен был идти?

Между прочим, у них была уйма времени, чтобы подготовиться к этой беседе и разобраться хотя бы между собой. Светлейшие умы современности, а ведут себя… как я.

– Хватит препираться, – сказал дон Диего. – Что сделано, то сделано. Давайте лучше выслушаем его историю.

– Для начала я хотел бы пригласить сюда Карин, – заявил я. – Потому что это наша общая история, и мы прошли ее плечом к плечу почти с самого начала.

– Я не против, – заявил дон Диего. Жизнь была бы куда проще, если бы мои эльфийские опекуны были хотя бы чуть-чуть похожи на этого человека.

– Возможно, нам придется затронуть вопросы, о которых не должен слышать никто из посторонних, – сказал Исидро.

– Она – не посторонняя, – возразил я.

Ключевые слова произнесены. Сейчас начнется.

К моему величайшему удивлению, Мигель промолчал, никак не отреагировав на мою реплику.

Исидро задумчиво погладил щеку и откусил кусок пирожного. Тоже не самое типичное поведение для мага, знающего об этой жизни все. По крайней мере, все, что только о ней следует знать.

Внезапно до меня дошла причина странностей их поведения. Они… стеснялись.

– Полагаю, по нашей вине в твоем образовании возник пробел, – наконец-то промолвил Исидро. – Пробел, касающийся отношения полов.