Попаданец. Враг поневоле

Убийство жителей это его рук дело, разве ты этого не видишь.

Зубы непроизвольно сжались, рука крепче сдавила рукоятку меча.

— Нет, почему же, я вижу. Я вижу перед собой мясника, который лишает жизни человека, даже не разобравшись. Я не виню тебя за смерть солдат, но вот командира ты убил осознанно.

Дед пожал плечами.

— Это война, сынок. Ты еще изменишь свое мнение обо мне. То что для тебя не очевидно, я вижу ясно с высоты своих лет и опыта… Но где-то ты и прав. Все таки, это не моя война. Я зря поехал, и больше не продолжу с вами путь.

— И куда ты собрался? — вклинился Витаар.

— Вы должны идти к королю. А если я попаду в город, я не знаю, смогу ли сдержаться и не разорвать всех в клочья. Так что, двинусь вдоль границы, и может чем помогу соседним поселениям.

— Дед… — взвизгнула Хелена.

— Иди с ними, внучка. Ты нужна им, а мне лишь будешь обузой.

— Дед...

— Оставь его — сказал я. — Он прав — так будет лучше. Ты хотела привести его к королю, но боюсь, что или он, или Локен, или даже оба не переживут встречи.

А так, твой дед точно не пропадет.

Витаар снял с себя куртку и кинул старику:

— На оденься, Тарзан, а то всех жителей распугаешь. И будь осторожен.

Старик кивнул, и медленно двинулся прочь. Он не прощался ни с охотником, ни с Хеленой. Я же не стал провожать его даже взглядом. Меня разрывали противоречия. Я не застал тех времен, когда люди воевали против людей. Я родился уже в союзе — содружестве государств, которых объединила общая беда и общий враг — демоны.

До этого времени я не убивал людей в войнах, только на дуэлях. Это огромная разница. Человек, по своей воли идущий на бой, знает, что его ждет победа или смерть. И ты знаешь, когда вот так, стоишь друг перед другом на арене. Здесь же всё иначе. Мирные жители, солдаты — не важно, я не готов к такому. Моим противником на поле боя всегда были демоны и только демоны. И сейчас, в выборе противоборствующих сторон я не намерен выбирать ни одну из них. По крайней мере в это мгновение. Когда не знаешь по какому двинутся пути, лучше проложить новый — свой.

Я посмотрел на юного солдата — единственного уцелевшего из своего отряда. Он лежал на земле без движения, уставившись на нас пустыми глазами. Сломленная воля и безнадежность. Казалось, что он полностью отстранился от реальной жизни, и погрузился куда-то глубоко в себя, спрятался в кокон, в ракушку, и больше не собирался оттуда выбираться. Достоин ли он называть после этого себя солдатом.