Орден Последних врат

Но кто туда входит, сколько их - покрыто мраком тайны. Даже из Муцафия практичный и хитроумный герцог Карл так и не смог вытянуть никаких подробностей. Знал он только, что жизнелюбивый толстяк владел несколькими алхимическими лабораториями, виноторговлей и ювелирными мануфактурами. Не смотря на свой вид, маленький тучный Ларгус и сам по себе был опасен — очень опасен. В этом герцог имел возможность убедиться, когда выпив лишнего, они с Муцафием на охоте случайно отстали от кортежа и напоролись на шатающуюся по лесу банду гоблинов.

Даже нетрезвый младший иерарх ордена уничтожил всю банду буквально в несколько мгновений, пока герцог пытался вытащить из седельной кобуры застрявший пистоль. Конечно, дружить и вести дела с одним из руководителей подобной структуры было выгодно и полезно, но неизвестная сила и ее еще более непонятные цели заставляли герцога нервничать. А игра против могущественной Консистории, владеющей неисчислимыми ресурсами, требовала тонкого расчета и незаурядной смелости или… отчаяния. А именно в отчаянном положении и находился сейчас герцог Карл Иероним фон Грютельберг. Формальный протекторат Консистории мог закончится в любой момент. Пытаться победить в открытой войне с таким противником по меньшей мере самонадеянно, это не отбиваться от пиратских набегов эльвов или вести пограничные перестрелки с задиристыми гномами. Если на территорию герцогства войдут войска Церкви, то он, Карл, станет, в лучшем случае, просто еще одной марионеткой, отчитывающейся перед каким нибудь назначенным наместником. А в худшем… Герцог усилием воли подавил панические мысли. Бояться было уже поздно, интрига закручивалась и теперь оставалось только двигаться вперед, надеясь на свою силу и удачу.В дверь кабинета постучали и, не дожидаясь приглашения открыли, - вошла герцогиня. Высокая и до сих пор красивая Даная была из древнего, но обедневшего патрицианского рода. Карл ее просто боготворил. Вслед за ней выскочили две девочки и щебеча, набросились на герцога. Фон Грютельберг радостно улыбнулся - он обожал своих дочерей, и никогда не выговаривал своей августейшей супруге, что та так и не смогла подарить ему наследника. Все темные и тревожные мысли растаяли под счастливый детский гомон.

…

На следующий день герцог приказал вызвать к нему прекрасно показавшего себя Гельмута Дроффе и эльвийского юношу, имя которого было довольно сложно в произношении и которого все сокращенно именовали Сава.