Наследие и Наследники: Избрание

- Тварь, мразь, скотина - не смей! Дед - единственный кто считал меня человеком и именно он был моим кумиром и примером, пускай даже и не догадывался об этом! Тварь! Ты знаешь что стало с моей матерью?! - а где отец... или как там его?! Не смей скотина смеяться над покойным императором, иначе я прикажу оскопить тебя полностью и отдам в южные гаремы бедуинов пустыни, в твои родные места. Урод!

За время тирады, наследник из Ромлеи успел трижды несильно порезать своего первого министра и тот сейчас валялся на полу, захлёбываясь соплями и слюнями, и униженно моля о пощаде,  пытаясь поймать и поцеловать руку взбесившегося господина.

Алавия считал что хорошо знает своего повелителя, однако сейчас осознал что ещё многие тёмные или наоброт, светлые, с какой стороны посмотреть, закутки его души - ему абсолютно неизвестны.

--Молю... Повелитель! Прощения и милости... - скулил мелкий, сухонький Алавия, на терракотовом полу помещения где держали урну с прахом и хватая руками за ноги Джанелло, что сейчас несильно пинал слугу в бока, старался их целовать.

Джанелло остановился. Потом сильно, последний раз, пнул своего первого министра: “Вставай скотина и давай направимся в наше поместье в столице. Нас ждёт жратва и бочки выпивки, а в конце - куча сиськастых дамочек... Что будут сегодня как следует обихожены нами и нашими людьми... включая даже слуг!”

Оба главных ромлеянина вышли к ожидающим их сановникам деда и Джанелло, сославшись на усталось, заявил что не хочет никаких долгих представлений и разъяснений, ибо он устал с дороги и ему пора передохнуть.

Сразу вслед этому, все хохочущие и размахивающими беспорядочно своими конечностями, люди из свиты Джанелло - вскочили в сёдла и с присвистом, и молодецкими кувырканиями в них, отправились с провожатыми во дворец принадлежавший вице-королю Ромлеи.

--Что скажете, господин “престолодержатель”? - совершенно спокойно и даже буднично осведомился  Магинарий Имерий у Дезидерия, пока канцеляр Аргуин шумно и несколько истерично рассказывал собеседникам, чуть поодаль, о странном поведении только что уехавшего внука императора на площади, где в его честь оркестр играл какую то “ромлейскую” простонародную песенку.

--А что? - вроде бы искренне удивился главный имперский министр. - Весьма энергичный молодой человек. Со своими представлениями о жизни...