Остров- I. Вторжение

Вертолеты на уже подготовленной рядом с лагерем вертолетной площадке отсутствовали из-за выбранных службой охраны на финансовый год фондов. Я даже немного изумился. Оказывается, бюджет лиц, которые спокойно могут купить пару боевых катеров по два с лишним миллиона долларов штучка, – тоже конечен. И они прекрасно умеют считать деньги.

Предсказанного мне в курилке для восстановления навыков месяца боевой подготовки я неожиданно избежал. Парень почему-то считал, что в поле будут действовать те же требования, что и в ходе подготовки отряда к командировке.

Шубин был краток:

– У семи нянек дитя без глазу. Закрепляю тебя за группой Бори Астапова, нехай он с Блохиным тебя понатаскает. Месячишко-другой постажируешься, на пару-тройку боевых выходов сходишь, когда люди по ротации заменятся, тогда и на берег уйдешь. Если там работа появится.

Боевая подготовка в отряде была организована неплохо, поэтому первое время, пока не сбросил излишний жирок, было довольно тяжко.

Однако специальная подготовка по всеобщему интересу к ней затмевала всё.

Преподавателями «общественной географии», плавно перетекающей в «языковедение», оказались два типа из «шпионов, вернувшихся с холода». Как они не скрывали – после того, как ими заинтересовались местные компетентные органы. С облегчением сдавшись шубинским подчиненным, оба-два получили распоряжение руководства понатаскать ОВР в местных языках и специфике, решительно обломавшись (на время) с возвращением на Родину.

Старшим в данной паре шпиков считался Александр Яковлевич «Петров», мужчина лет тридцати пяти похожий на царского офицера, каким его изображали обычно в советском кинематографе. Ничем кроме занудности он особо не выделялся. Его унылость особенно бросалась в глаза на фоне второго преподавателя – Василия Ивановича «Сидорова», который оказался сущей звездой нашей сросшейся задницы двух сопрягающихся миров.

Товарищ был живой иллюстрацией, насколько внешность бывает обманчива.

Среднего роста пузатенький дядька с хитрыми глубоко посаженными глазами и усаженными золотыми кольцами пальцами предпочитал карикатурный образ ворюги прапорщика. При этом он оказался талантливейшим педагогом, видимо, лучшим из всех, кого я встретил за всю свою жизнь. Учить, передавая свой опыт и знания, он не прекращал никогда, вплоть до вечернего трёпа возле курилки, причем сказанное там впечатывалось насмерть, ещё лучше, чем на занятиях.