Остров- II. Дороги наемника

Что между вами общего? Если он человек чести, и ты не будешь сильно глупить, тебе, конечно, ничего и не угрожает. Сам локти начнёшь кусать, коли решит уйти. Но где сейчас того можно найти, кто от идущей в руки роты откажется? В песнях? Родные братья за пригоршню золотых друг друга режут.

— Я понял пап, — поморщился сын.

— Хоран, конечно, за ним присматривает, да и не он один. Пока эти люди верны, опасаться тебе нечего. — Отец откинулся на спинку плетеного кресла. — Но война — это война. Кто знает, может быть, их завтра прикончат, и твоя жизнь будет зависеть от людей, которых ты сам подберешь взамен.

Которые и сами предать могут.

Сын кисло сморщил физиономию, отец, не обращая на это внимания, продолжил читать нотацию:

— Своему дружку ан Скаллису я на твоем месте верил ещё меньше, чем ему. Что эта семейка хорошо умеет, так это лбами сталкивать. А потом подсылать убийц и расчищать дорогу ядами среди уцелевших.

— Ты меня хочешь запутать, пап? — нахмурился сын.

— Ты считаешь? — саркастически усмехнулся папаша.

— Но хоть за «друга» своего не вступился, не совсем, значит, безнадежен.

— Отец! — рассердился сын. — Теперь ты меня дураком не считай! Думаешь, что про ан Скаллисов только ты один много чего знаешь? Про отравителей их, убийц с бретерами и шашни с кровососами из катакомб?

Отец вспышку сына воспринял с неожиданным для того одобрением:

— Не зря в «Гильдии» жизнью рисковал! — И тут же его голос лязгнул металлом: — Но про катакомбы даже тут без нужды не трепи.

В этом городе с Ночным Народом уже сотни лет все сильно сложно, и каждому слуге в душу не заглянуть.

— Я тоже не жалею, — начал успокаиваться сын. — А с Гармом разберусь и без ваших подсказок. Тебе ли не знать, сколько говна среди охотников плавает? Он у меня три дня в роте, а ты его уже отравить предлагаешь.

— За эти три дня в роте он сколько народа сумел к себе расположить? — обосновал причины нотации отец. — Даже ты в их числе. Я не предлагаю ни его, ни кого-то еще отравить, мой мальчик.

Не будет посягать на твое положение — пусть живет, и даже в нашем доме будет желанным гостем. Но по-отцовски предостерегаю, чтобы набрать лишней власти в роте, такого капитан никому не позволял. Упустишь — останется только убивать. Иначе тебя самого убьют, и третьему не бывать. Ты чем меня только что слушал?

— Ушами, отец, — из упрямства оставил последнее слово за собой сын. Мохан ан Феллем, махнув рукой, спрятал улыбку.