Борцы с нечистью. Том 1

Стены местами украшали цветастые гобелены или лучшие картины эпохи Возрождения, а местами замысловатая золочёная лепнина. Нависали хрустальные люстры – словно облачные перины, на которых восседали ангелочки со свечами в руках. Слух ласкала утончённая музыка иной страны – Евдокия не понимала, что за инструменты и чьи мастерские руки рождают эти дивные звуки. Гости сидели по обе стороны длинного стола, ломившегося от богатых яств, до того красивых и стройно расположенных, что казалось кощунственным не то что есть их, а даже просто прикасаться, нарушая гармоничный порядок, словно это экспонаты на выставке или освящённая церковная утварь.

Роскошные одежды и манеры присутствующих свидетельствовали о принадлежности к самому высшему обществу. Во главе же стола восседала дама, преисполненная особым достоинством и облачённая в платье такого экстравагантного вида, что оно – ушитое кружевами и драгоценными камнями – смотрелось вычурно даже на фоне гостей, будто соревнующихся в блеске нарядов. «Неужто английцкая царица? – оробела Евдокия. – Та самая, к коей – ежели верить слухам – однажды сватался наш царь-батюшка».

Она смутилась ещё больше, вспомнив, что сама разодета под стать банкету: в платье с бархатной пышной юбкой; дыхание стесняет не только волнение, но и тугой корсет; а ворот спереди с таким глубоким вырезом, что на всеобщее обозрение выставлен верх груди. Евдокия гордилась своими природными дарами, не считала нужным их особо накрывать или поджимать, хотя они могли создавать неудобства в бою при резких движениях.

Однако сейчас непристойная женщина раскраснелась как маков цвет, не зная, как бы так извернуться, чтобы спрятаться от любопытных взглядов.

– Mesdames et messieurs! – Один из гостей встал и приподнял бокал. – Позвольте представить вам мою славную дочь – Евдокию Ивановну!

– Б-батя? – она с трудом узнала отца в господине благородного вида.

– Ну же, Евдокия Ивановна, вот твоё место – рядом со мной, – улыбнулся отец. – Присаживайся, моя дорогая!

«Какого лешего?! – Евдокия, на которую направили взгляды все присутствующие, еле заставила себя передвигать будто онемевшие ноги.

– Чаго эт батя весь разэтакий? Когда успел бороду состричь и волосы пригладить? Где рублей набрал, чтоб такое одеяние купить? Дом продал и матушку в холопы отправил? Кто ему певучий голос поставил? Всегда ж два-три слова с трудом вязал…»

Евдокия коряво ходила на туфлях с приподнятыми каблуками; складки слоистой юбки при каждом широком шаге спутывали движения.