Вусмиор. По ту сторону барьера

Но Тали даже и не пыталась вырваться. Не ожидая, что Рид решится на что-то подобное, несмотря на все ее уговоры, она так и стояла, оторопев и позабыв обо всех «за» и «против». Терпкий запах его парфюма, ненавидимая ею борода, но столь родные и волнительные губы обрушили на Леди каскад из уже, казалось, поблекших, но мигом вновь наполнившимися красками воспоминаний самых ярких моментов их прошлого – прогулки под ночным небом Лонде-Бри, кольцо-обещание всегда быть рядом на свадьбе Эрики, и моменты близости, урываемые украдкой между бесконечной борьбой за собственную жизнь.

И бесконечная, казавшаяся уже непреодолимой пропасть, отделявшая это прошлое от настоящего.

Леди не заметила, как сама с нескрываемой жаждой ответила на поцелуй Дина, встав на носочки, чтобы подтянуться ближе, и запустив руки в русые волосы Рида, еще крепче прижалась к нему. Словно его губы могли спасти Тали от нового падения в пропасть, которая не оставит и малейшего шанса на возвращение прошлого. Вопреки здравому смыслу, собственным убеждениям и той боли, которую сейчас испытывала, Леди всей душой хотела растянуть этот спасительный миг.

Даже если кто-то вновь войдет в кабинет, даже если это будет Кэтрин, Леди отказывалась останавливаться и сдерживаться в томительных стонах, когда обжигающие губы Дина лишали ее кислорода и возможности дышать. Казалось, сейчас воздух ей и вовсе не нужен, только этот поцелуй и поддерживал в ней настоящую жизнь, ту самую, вкус которой забылся за семь лет.

И все же им нужно было перевести дыхание, и это случилось тогда, когда сладостный вкус неозвученных признаний и обуреваемых чувств сменился горьким и соленым оттенком неизбежности от ее слез, которые непрошено потекли по щекам.

Они оба знали правду. Правду о том, что самообман заключался не в отрицании чувств друг к другу, а в том, что они не смогут вечно избегать их проявления. И что бы ни случилось потом, легче точно не станет. Только больнее.

Глава 10-1

Эстер

- Папа!!! – испуганно взвизгнул темноволосый мальчуган, стоило ему только вместе с матерью оказаться на пороге лечебной палаты в лазарете при городском Штабе.

В то время, как Оливер кинулся к отцу, Джоан пораженно застыла у входа. На Клаусе не было живого места, почти все его тело было перебинтовано, а там, где бинты не скрывали рваные раны от укусов оживших мертвецов, виднелись глубокие синяки.

- Олли! – охнул Берч и поморщился, когда испуганный сын прижался к нему.