Дуэльный Кодекс. Том 1: Проект "Геката"

Только молча смотрел в глаза Романову.

– Луи хочет кровной мести. И получит ее. Того требуют интересы государства. Извини меня, Павел.

– Не извиняйся, император, – проговорил я, и все в комнате удивленно округлили глаза, – Не уверен, что тебе стоит заминать это дело после моей смерти. Я не убивал принца. Но кто-то убил. Не расслабляйся после моей смерти. Не исключено, что все это - попытка развязать новую войну.

– Как ты разговариваешь с его Императорским Величеством, предатель?! – внезапно крикнул один из гвардейцев, невысокий, но широкоплечий молодой мужчина в полицейской форме.

Потом полез за кинжалом-проводником, – обращаешься на "ты"? Немедленно…

– Тихо! – император поднял руку, – остынь, Артур. Прости меня, Павел, – император не выдержал взгляда, отвел глаза, – сейчас твоя смерть нужна империи. На этом все. Заключенного в камеру.

Потом состоялся суд. На нем был высокомерный старый судья, присяжные, все из домов магов, близких к императорской семье, а также молодой адвокат, что трижды брал перерыв, чтобы убедить меня признать вину.

Забавно это. Если признаю, тайная полиция и не почешется найти настоящего преступника. Не хотелось делать им такой подарок. Пусть уж попотеют. Да и отступать не в моих правилах. Если уж умирать, то не лишившись чести.

– Князь Замятин, – уже даже немного сердито проговорил судья, – не заставляйте нас затягивать процесс еще. Вы признаете свою вину?

– Не признаю, ваша честь, – громко проговорил я.

Сейчас судили меня не за убийство принца, а за нарушение международных норм дуэльного кодекса.

Ну и за государственную измену. Проклятье… Какой-то мудак нашел в моем лице прекрасного козла отпущения. Вот был бы шанс разобраться во всем лично…

Другой же суд, непосредственно за убийство принца, предстоял мне в Америке. В Королевстве Монтана в личных владениях Короля Луи IV Лавгута, куда меня экстрадировали.

Этот процесс проходил бесхитростно, в продолговатом помещении с каменные оплавленными стенами. Зал напоминал тренировочную комнату для отработки заклинаний.

Меня, прикованного антимагическими кандалами к стулу, разместили трибуны для многочисленных зрителей и судейскую кафедру.

Суд был формальностью. И переводчик, на не очень чистом русском тараторил все так, что я мало что понимал.

– Вот бездарь, – хмуро проговорил я, глядя на переводчика – сутулого старичка в светлом деловом костюме и очках с линзами, делавшими его глаза просто огромными, – хоть бы выучил язык международных отношений. Ни черта ж непонятно.