Повесть о последних зеркалах

Пес принес ему выпивку?! Казалось – идеальный пес, но… Сколько уже дней прошло? Сколько дней пролетело в пьяном бреду? Достаточно, чтобы собака решила, будто человек питается элем.

- Ты голоден, Пес? Ты принес мне еду? Думаешь, я наберусь сил и накормлю тебя?

Ульф смотрел на катящуюся к нему бутылку, и тошнота подступала к горлу.

«Каким же… жалким я стал. Учитель не пил никогда. НИКОГДА! А что мои сопли, по сравнению с его судьбой? Каким бы стал мир, будь он хоть в половину так же жалок? Достоин ли я звать его учителем? Достоин ли носить красный плащ?»

Бутылка все катилась, сокращая время на раздумье.

Ее звон нарастал и, наконец… Ульф метнул ее в стену.

- Идем, Пес. – Витязь с трудом поборол протестующее тело и заставил себя встать. – Найдем тебе зайца и… Новое имя.

Пес лишь радостно гавкнул.

***

Дорога уводила ее прочь из злосчастного леса. Но… эта была совершенно другая дорога. Не та, что завела ее туда. Этот лес… Талия обернулась, прощаясь. …Переродил ее. Имена действительно очень важны, и девушка поняла это лишь сейчас.

Она – Талия – никто; и она счастлива быть никем. Она – Талия – по-настоящему родилась лишь пару дней назад; и эта дорога – путь в новую жизнь.

Девушка въехала в село, когда уже смеркалось. Она была рада добраться сюда и, наконец, как следует выспаться и поесть. Талия остановила коня на дороге и вдруг поняла, что одинока.

Вокруг кипела вечерняя жизнь. Какой-то дед уже спал на завалинке; стада, объятые тучей комаров, возвращались с выпаса; полуголая детвора с радостными воплями бегала по дворам.

Но великая княжна… В злато-серебряной мантии, верхом на белом коне… Ей не было здесь места. Она не знала, куда пойти, где прилечь, чем наесться. Она могла подчинить себе любую волю… нет! Дочь Великих могла. А Талия… она пообещала заслужить уважение, а не захватить его.

- Извините… – Подъехала она к сплетничающим старушкам.

Глаза баб округлились, как только увидали они ее величие и попадали они на старые свои колени.

- Помилуйте, ваше превосходительство!

- Не признали! Ей, ей!

- Что же вы… встаньте… – Как можно мягче улыбнулась она.

Нет, так нельзя. Пусть, она и переродилась внутри, но для людей, она все еще остается кем-то возвышенным.

- Помилуйте, барышня! Не признали!

Уже и дети умолкли, и всякие прохожие и даже соседи из домов выбежали, да на колени попадали. Шутка ли? Барышня в село заехала! Талия растеряно осмотрелась. Вокруг рисовалась привычная ее глазу картина, но такая ныне нежеланная.