Пираты пустошей

Едва ли им платили ещё и за то, чтобы они выполняли работу воинов.

Впереди всех нёсся высокий, как башня, здоровяк со светлыми волосами, перехваченными лентой, сжимая в руках стальной меч, размерами вполне под стать своему владельцу. Он-то первым и врубился в не успевших перестроиться наёмников, рубанув крест-накрест обоих арбалетчиков. Практически не замедляя хода, он влетел в прямиком в центр строя, свалив одного из копейщиков и разделив строй надвое..

Бежавший следом невысокий, но довольно крепкий боец в лёгком доспехе метнул сеть в замешкавшегося Сорга, едва успевшего отстегнуть с пояса топор, опутав его верёвками и резко ограничив возможности сопротивляться.

Изрыгнув проклятье, командир наёмников попытался было разрезать путы лезвием топора, но, дважды получив копьём в горло и живот, тяжело осел наземь.

Ещё один здоровенный воин, лишь чуть-чуть уступавший светловолосому в росте, на полном ходу врезался в пытавшегося натянуть лук Бодо, ударив его щитом, похожим на один из тех, которыми были вооружены наёмники, превратившиеся из слаженного боевого отряда в беспомощное стадо.

Будучи крепким парнем на ногах Бодо устоял, но всё же потерял равновесие и в этот момент слева на него наскочил бородач в кожаной куртке, полоснув его саблей по животу. Не желая сдаваться, Бодо бросился на здоровяка со щитом с кулаками сразу же наткнувшись на встречный удар коротким мечом. Спросите меня, и я скажу, что его поступок был столь же отважным, сколь и глупым.

- Дахтглагурткханас! – завопил бежавший последним толстяк в льняном доспехе, из-под которого выпирал внушительных размеров живот.

Он мог бы показаться смешным, если бы не цеп, окованный медью, который он вращал со скоростью, сделавшей бы честь лопастям какой-нибудь древней машины, - Направь мою карающую длань!!!

- Сдаюсь! – завопил один из копьеносцев при виде приближающегося сумасшедшего, бросив на землю копьё и щит - Пощады!

- Сдаюсь! Сдаюсь! – доносилось то тут, то там. Хотя на ногах осталось не менее половины наёмников.

Потеряв командира и своих лучших воинов, они не горели желанием испытывать судьбу.

- Тьфу ты! – разочарованно сплюнул толстяк, - Прости Дахтглагурткханас, уверен, скоро я смогу вновь принести тебе достойную жертву.

- Сдаюсь, - прозвучал со стороны голос, более похожий на писк, - Прошу пощады.

Прижавшийся к стенке головного фургона, Арвиз бросил на землю разряженный арбалет, - В глазах его отчётливо читался ужас. И немудрено.