Пираты пустошей

За последние двадцать лет самое серьёзное, что происходило рядом с караульными постами – драки ночных гуляк, слишком пьяных или глупых для того, чтобы сообразить, что выяснять отношения рядом с казармами солдат – дурная идея.

Брошенный крепкой рукой дротик заставил солдата отлететь в ту самую дверь, из которой он только что вышел, а затем ночь огласил боевой клич, более похожий на жуткий вой диких зверей.

Повинуясь некому плану, кочевники разделились на группы, две из которых бросились в левую и правую стороны от ворот, третья же устремилась прямиком в казармы.

Раздавшиеся изнутри здания вопли ужаса, свидетельствовали о том, что врагов там не ждали, и я, наконец стряхнув оцепенение, собрался было уже устремиться на выручку солдатам.

Но в этот самый момент в ворота зашёл он, арант, собственной персоной. Второй раз за последние два дня я видел эту тварь воочию, но впервые настолько близко. В свете факелов, игравших красными отблесками на гладкой сияющей хитиновой коже, он казался чем-то вроде огромного насекомого, грациозно движущегося в ночи, в поисках жертвы для охоты, полностью оправдывая своё название.

Следом за ним внутрь вбежала ещё одна группа пустынников, словно имеющихся было всё ещё мало.

И я не выдержал. Я побежал. Побежал так, как не бегал никогда в жизни. В момент истины я не то, что не смог быть героем – я оказался трусом. И как подобает трусу, кинулся бежать, спасая свою жизнь. Сказать, по правде, я стыжусь этого до сих пор.

На сей раз меня заметили. Криков я не разобрал, но суть их была достаточно ясна – мне приказывали остановиться. Разумеется, после такого предложения я припустил ещё быстрей.

Город постепенно просыпался, запоздало пытаясь реагировать на угрозу. Раздались первые испуганные крики, а где-то громко забил колокол. Я не слишком понимал, куда я бегу и что собираюсь делать дальше, просто бездумно нёсся по ночным улицам, вслушиваясь в топот ног преследователей и бешеный стук собственного сердца.

Ночную тьму вдруг прорезала ослепительная молния, исходившая откуда-то спереди. Стрелявший едва не зацепил меня, однако раздавшиеся позади меня вопли боли и ужаса ясно указывали на то, что не я был его мишенью. Насколько мне было известно, такое оружие было лишь у одного человека в Канзе, и я почувствовал себя, как утопающий, которому внезапно протянули руку помощи именно в тот момент, когда уж он был готов прощаться с жизнью.