Пираты пустошей

Старик резко остановился, словно наткнувшись на невидимую преграду, а затем с каким-то поистине пугающим спокойствием опустился на колени, замерев перед воротами подобно статуе. Лео, тоже желающий отличиться, колебался всего мгновение, а затем с наруча сорвалась жёлтая вспышка, ударив прямиком в толпу. Кто-то позади меня истошно заорал, и в воздухе разлился запах палёного мяса.

- Проклятое быдло, - Раздосадовано произнёс Лео, - Ну чего ты стоишь, беги уже, мы их тут надолго не задержим.

Я колебался. На самом деле я многое хотел сказать Лео.

Что за воротами не враги, а до смерти напуганные мирные люди. Что одной жертвы было вполне достаточно, да и её, по большому счёту, можно было бы избежать. Что аристократ должен быть защитником людей, а не их палачом.

Но я не сказал этого. Вместо этого я просто стиснул зубы и побежал вперёд по направлению к левому крылу дворца, прямиком к ангару для воздушных кораблей. Менее всего мне хотелось препираться с начальником караула дворцовой стражи на глазах у толпы.

И менее всего мне хотелось бы прослыть чистоплюем, не умеющим принимать трудные решения. Такие не больно-то высоко ценились среди магов, да и среди кого угодно, если уж на то пошло.

Поэтому я бежал вперёд, всё также сопровождаемый своими молчаливыми стражами. Бежал, боясь оглянуться назад.

Сейчас, конечно, я не могу не признать, что вёл себя, как полный идиот. Будь у меня время остановиться и задуматься, я бы возможно сумел сообразить, что ситуация выглядит более, чем странно.

Уже после, сидя в клетке под палящим солнцем пустошей, я не раз проклинал собственную дурость, недоумевая, как это я, вроде бы всегда осторожный и осмотрительный, шёл как скот на бойню, которую мне уготовили в финале моего пути. Но вся проблема в том, что у меня попросту не было времени задуматься. Вовлечённый в водоворот событий, я, подобно животному, подвергнутому дрессировке. лишь успевал реагировать на те или иные раздражители. Размышлять было попросту некогда.

Да и был ли толк от рассуждений? Вовлечённый в игры сильных мира сего, я едва ли смог что-то сделать, даже если бы знал все их замыслы от и до. Как неосторожный пловец, попав в сильное течение, не может ему противиться, даже зная, что впереди его ждёт опасность, так и я вряд ли сумел бы противиться воле тех, кто уготовил мне участь фигуры, чья судьбы быть принесённой в жертву выигрышу всей партии. Всё, что я мог бы сделать – ждать подходящего момента.