Кровь деспота

Лишь несколько человек разведывали путь предстоящий, так как командир был уверен, что больших сил у врагов на этом направлении нет. Что ж, как говорится, и у орла из когтей добыча ускользает. Промашки часто случаются в самых непредвиденных местах.

Мы снялись с привала через два часа после рассвета. До полудня бродили вдоль извилистой речки с живописными крутыми берегами. Когда наш отряд вышел к дороге, по которой могли разъехаться две телеги, я понял, что цель не за горами. Укрепленные гвоздями сапоги вояк, идущих впереди нас, подняли с земли кучу пыли, будто не люди сейчас топтали ее, а с десяток конских копыт пробарабанил по дороге со скоростью стрижа.

Бобровый форт, защищая эту часть тракта, не располагался непосредственно возле него. Как сказал один солдат, нам всего-то и предстояло, что миновать небольшую рощу. Узкая тропа, над которой нависали ветви вековых деревьев, растянула наш отряд на совершенно неприличную длину, но не это явилось причиной негодования Джаноса. Стен форта мы достигли без происшествий.

Вид укрепления вполне отвечал моим ожиданиям: маленькая кирпичная крепость на берегу реки с тремя башнями и деревянными воротами, обращенными к лесу. Для сотни воинов там наверняка будет тесновато, но нельзя забывать, что в нашем отряде много охотников, предпочитающих проводить время за преследованием добычи и сном в наспех сбитых сторожках. Основной же массе людей Джаноса пребывание в безопасном месте определенно пойдет на пользу – приятно осознавать, что никто во сне не перережет тебе глотку и безнаказанно не запустит стрелу в твой лоб.

Двери форта, как и полагается, были заперты. На зубчатой стене появилась сперва одна любопытная голова, затем другая и третья. Ко времени, когда Джанос оседлал коня и подъехал к форту ближе, стены патрулировали уже пять воинов.

– Вели позвать Ферента Остроглазого, солдат! – крикнул Джанос, натягивая поводья, чтобы успокоить недовольного жеребца, вертящего своей мордой из стороны в сторону.

– Сие мгновение, господарь! – Голос стражника у привратной башни был по-мальчишески высоким, хоть и принадлежал вполне взрослому человеку. Этот отвратительный визг резал мой слух, словно тупая пила слишком сухое, неподатливое бревно. Беседовать с обладателем этого голоса я бы не смог. Тем печальнее, что именно его мне пришлось слушать так долго.