Кровь деспота

Большая часть долины была у обитателей замка как на ладони. Не удивительно, что граф предпочитал проводить время здесь, за неприступными стенами. Во времена, когда любой сосед-феодал может вонзить в спину нож, это было разумно.

Вокруг возвышенности и дороги, ведущей к замку, рассыпалось множество неказистых каменных домиков. Как булыжники у старой скалы, они возникали перед нами то тут, то там.

Так уж получилось, что прибыли мы в обширные графские предместья в неурочный час. И дело было не в том, что небо грозилось вылить на нас все свои запасы воды; не в том, что каждый окрестный житель страшился незнакомцев, как чумных.

Нет, этот страх имел под собой почву. Почву зыбкую, утягивающую всякого, кто бояться не желал. Или устал. Придать новых сил таким людям и было призвано разворачивающееся перед нами представление. Спектакль, в коем некоторые актеры участвовали первый и последний раз. Мы прибыли на место массовой казни.

Назвать площадью территорию, на которой происходило нелицеприятное событие, язык не поворачивался.

Всего лишь крохотный пустырь между несколькими домами.

Осужденных на смерть было трое: двое мужчин и женщина. У всех были связаны руки. Выглядели они довольно молодо, и даже грязь на их лицах не могла этого скрыть. Подле пленников стояли четверо воинов в потрепанных кольчугах. Еще один, пятый, проверял пальцем остроту двуручного тесака. Это был палач.

Несмотря на то что все воины были разных возрастов и телосложения, на лицах каждого из них читалось абсолютное безразличие и какая-то первобытная тупость.

Они лишь изредка поглядывали на пленников, в нашу же сторону бросил бессмысленный взгляд только палач. И тут же отвернулся, возвратившись к своему сверхважному занятию.

Никто из жителей деревни на экзекуции не присутствовал. Все попрятались по своим норам. Лишь участники и невольные зрители – мы.

Палач, похоже, приноровился к своему оружию и постучал им по широкому пню, на котором вот-вот прольется кровь. Его товарищи сигнал распознали. Один из воинов схватил за шиворот пленного мужчину и потащил его к плахе.

Не проронив при этом ни слова. Обреченный же молчать не собирался и кричал что-то на парланском.

Алабель была встревожена и нахмурила брови. Я заметил это, но прежде, чем вразумил ее, она спрыгнула с коня и крикнула воинам:

– Позвольте узнать, кого ваше оружие отправляет на божий суд? Кто эти люди?

Ни один из странных вояк даже не взглянул на Алабель. Над головой пленника палач занес тесак.

Чародейка была явно озадачена.