Кровь деспота

Приложила немалое усилие, чтобы клинок проник глубже. Наконец раздался отвратительный хруст, и враг дернулся в последний раз. Из его рта потекла густая темная кровь, а глаза – их выражение, казалось, совсем не изменилось.

Я посмотрел в ту сторону, где Алабель билась с палачом. Обезглавленный, он лежал на земле, но, что самое удивительное, еще пытался встать.

– Как ты… как ты это сделала? – указывая пальцем на здоровенную вражескую тушу, спросил я.

– Там еще где-то рука его валяется. Считаю особым шиком, когда противник умирает от собственного оружия.

– Ты его тесаком, что ли?

– А похоже, что этим? – девушка потрясла окровавленным мечом. – У него шея толще моего бедра.

Пока мы разговаривали, спасенные нами пленники уже бежали, сломя голову, мимо домов и пашен. Они исчезли из виду за считаные секунды. Что ж, лично мне благодарность от них уже поступила. И она ценнее золота и похвалы. Алабель глядела им вслед с разочарованием. Наверное, хотела о чем-нибудь расспросить.

– Если ты вступилась за них из любопытства, то ошиблась. – Я потирал больную грудь. Там наверняка красовался огромный синяк. – Если ты решила погеройствовать, то выбрала неудачное время. Ты понимаешь, что натворила, Алабель?

– Самую малость.

– Все впустую, весь наш путь. Проще соорудить плот и отправиться по Арису против течения, чем путешествовать с тобой. Тебе действительно было важно спасти доходяг? Может, мертвец в лесу – дело их рук?

– Может, но мы узнали кое-что важное.

Меня чуть не передернуло от такого вывода.

– Демонических стражей?! – воскликнул я. – Ты видишь среди этой кучи трупов кого-то рогатого или клыкастого? Приди в себя, Алабель. Я думал, среди нас Энрико был самым легковерным.

– И все же они вели себя странно, – буркнула девица и подошла к одному из убитых врагов.

– Язык на месте, – пояснила она и повторила ту же процедуру с другим телом. Результат не изменился.

– Среди некоторых орденов и братств распространена такая штука, как обет молчания. Это мое предположение, Алабель. Оставим это. Все. Нас могли видеть со стен, а любого крестьянина стоит прижать – и он расскажет все, что тут произошло. Опишет нашу внешность в мельчайших подробностях.