Ярый. Становление

— Какие к чертям капилляры?! Ты хочешь сказать, что Алекса охватило пламя?!

— Не стоит его раньше времени хоронить, — медленно произнес бывалый спец. — Он знал, что делать и, думаю, справился. Нам остается только ждать. Обратно идти в любом случае нельзя. Или помешаем командиру или в ловушку попадем.

— Ждать, опять ждать, — поморщилась княжна. — Если он выберется, то мы ему претензии предъявим!

Анастасия мысленно составила разговор с Василием и Анной, где требовала призвать друга к ответу и придумать ему наказание.

Оксанка ее поддержит, в этом не сомнений.

***

Иду по своим следам, следует мужика освободить, которого не успели сожрать черные гоблины. Надеюсь, он не потерял рассудок и в себя пришел. Костер горит, незнакомец ко мне спиной лежит и когда расслышал шаги, то прошептал:

— Сволочи, убейте сразу. Что же вы за твари такие?!

— Уже все позади, — хмыкнул я. — Считай в рубашке родился, приди на десять минут позже, и ты бы уже переваривался в желудках нечисти.

Веревки пока резать не спешу, хочу пообщаться и удостовериться, что мужик не подвергся изменению и не стал служить нечисти.

Это очень маловероятно, тут не замечено лордов-демонов, а именно они умеет переиначивать сознание. Тем не менее, черные гоблины хитры, у них могли найтись какие-нибудь зелья. Явно перестраховываюсь, но лучше уж так. На вид пленнику лет пятьдесят, седая бородка, полноват, мышцы отсутствуют, намечается лысина. Дара не обнаружил, аура обычная.

— Ты кто? — в ужасе спросил пленник, разглядывая меня.

— Я такой страшный? — интересуюсь, а сам острием шашки поддеваю путы на руках мужика.

— Ты бы себя в зеркало видел — заикой стал! — хмыкнул тот.

— Как сюда попал?

— Электрик я, лампы в фонарях менял, сам не заметил, как купол перешел. Очнулся от странного умиротворения и любви к тварям. А те меня к палке привязывают, о чем-то лопочут, — охотно стал делиться со мной бывший пленник. — Зурьков я, Геннадий Викторович, в жэке работаю.

— Гена, а сколько же ты выпил, когда сюда попал? — не удержался я от вопроса, ощущая стойкий перегар.

— Много, у друга днюха была, но после этого, — он с трудом обвел поляну рукой, — ни-ни, в завязке теперича! Слушай, помоги путы на ногах снять, не получается, — он подергал за ремни.

Выполнил его просьбу, отметив, что кожа неплохой выделки, но не местного пошива. А на гоблинах одежка была не лучшего качества. Где же они прибарахлились? Теперь уже не скажут.