Четыре колеса и смертник

Она поможет вам сохранить должность, вы с ней там уже сочтетесь за это карьерным продвижением и так далее. И можете не сомневаться, что секс со мной понравится ей больше, чем секс с вами.

В глазах коменданта я легко прочитал все, что он сделал бы со мной в иной ситуации, но с гневом полковник справился намного быстрее, чем я думал.

***

Мрачная тайга несется слева и справа, урчит мотор, фары режут мрак не очень темной полярной ночи. Колеса наматывают заснеженную, кое-как укатанную дорогу: дороги тут так себе, укрепленные поселки снабжаются бронепоездами по железке, грузовик в сибирской тайге – гость нечастый.

Десять километров от прииска и все еще ни одного вендиго. Пока везет, но я знаю, что это везение скоро закончится. И даже знаю, где именно.

- Отсоедини ремни от антабок, - говорю Оболенскому, - присоедини запасные, сделай петли и пристегни за держак у себя над головой, затем свободный конец прикрепи к антабке на прикладе. Оба автомата.

Оболенский мельком зыркнул на меня крайне недоброжелательным взглядом и спросил:

- Нахрена?

- Искать упавший ствол на полу кабины дольше, чем если он болтается на ремне.

Вообще, усеки важный момент: тут командую я.

- Да мать твою через плетень, Чистяков, ты совсем берега потерял!

- Хлебало захлопни, твое благородие, и слушай сюда. Каторжные порядки остались на каторге, а здесь тайга – закон. И тайге, и вендиго совершенно плевать, какое у тебя звание и кто ты там по происхождению. Важнее то, что ты крыса тыловая, живого вендиго в глаза не видавший, а я человек с практическим опытом, от которого люди вроде тебя седеют или просто наваливают в штаны.

И если хочешь иметь хоть какой-то шанс выжить – я говорю, ты делаешь. И если ну очень свербит задать тупой вопрос – вначале делаешь, потом спрашиваешь. Ну это пока, потому что очень скоро у тебя уже не останется времени на тупые вопросы, а верней, само желание задавать их пропадет.

Он злобно сопит, но подчиняется.

- Гляжу, ты кураж нехилый поймал, да, Чистяков? – мрачно изрек Оболенский, цепляя автомат к ручке-держаку над дверцей.

– Ну оно и понятно, возможность мужику побыковать на благородное сословие нечасто выпадает, а тут еще и ситуация такая, что отвечать за это, может, и не придется…

- И не только побыковать, - ухмыляюсь я. – Пока ты сидел взаперти в ожидании отправки, я еще и госпоже старшему лейтенанту вставил по самое не балуйся. Натянул, что называется, до упора. Три раза причем.

- Ох звиздишь, Чистяков… Но если нет – поплатишься ты. Перешел черту.