Первый ученик

В любой момент блуждающий мог перетянуть его на свою сторону, в свой мир. Но придумавшие это просчитались. Грош очнулся раньше и отрезал канал. Плевать, что призрак освободился и исчез в неизвестном направлении, сейчас надо думать о себе.

– Уби-и-и-или! – голос сорвался.

Макс бросился к окну, но крикун стоял где-то вне зоны видимости. Он тряхнул решетку, подбежал к следующей с тем же успехом. Голоса слышались все ближе и ближе. Панические многоголосые вопросы и такие же бестолковые ответы.

Он выбежал из пустой комнаты в коридор.

Двери, стены, спуск в подвал, лестница на второй этаж и еще выше на чердак. Там, на самом верху, было круглое окно, на котором не было решетки, и он вполне мог бы выбраться на крышу. Дом старой постройки, высота потолков – под пять метров, умножаем на два этажа и получаем, что прыжок с крыши оставит после себя неизгладимые воспоминания и переломанные ноги.

Но выход должен быть. Как и вход. Он же не блуждающий, через стены проходить не может. Парень бросился дальше, дверь должна быть где-то с противоположной стороны здания.

И она там была, запертая на замок. Значит, кто-то позаботился и обзавелся ключом. Он бы точно позаботился, планируя подобную подставу.

Макс заставил себя остановиться, а не метаться от проема к проему, заставил себя думать, вспоминать все, что он знал о доме художника, все, что видел. Окна с решетками, стены из красного кирпича, крыша из листового железа, трава во дворе, осколки стекла, старое заброшенное строение, в которое изредка лазали дети, чтобы пощекотать себе нервы.

– Кого уби…ох, ты ж! – прозвучало очень близко.

Он вспомнил. Макс бросился обратно в коридор, лестница в подвал уже попадалась ему на глаза. Там внизу тоже были окна, узкие и вытянутые. Окна без решеток. Он сам видел, как неделю назад одно из них заколачивали щитами, после того как кто-то из пацанов свалился туда и что-то сломал. Но окон было два, на второе у местных не хватило энтузиазма. Или фанеры.

– Убили!

– Чего блажишь? Корпус вызывай!

Парень бегом спустился по широким, уводящим во мрак ступеням, перед глазами замаячил прямоугольник, сквозь который пробивался тусклый вечерний свет.

Окно было целым. Грош подбежал к стене, ухватился руками за кирпич, чуть приподнялся и потянул за тугой шпингалет. Рама упала на него, едва не придавив пальцы, у матери точно так же старенький бар в серванте открывался. В лицо дохнуло летним воздухом, запах тепла, травы, солнца – и никакой вони блуждающих.