Первый ученик

Общий балл все равно не позволит оставить его на второй год, за этим парень следил строго – лишний курс в стенах учебного заведения не входил в его планы.

Дверь, оббитая светлым дерматином, открылась, женщина пропустила его вперед и с чувством выполненного долга осталась в коридоре. Грош огляделся, он был в этой комнате не раз и не два. Стол в центре, полка с папками на стены, точно такая же напротив, только с книгами, сейф в углу, широкое окно за спиной Куратора. Там за стеклом полнеба закрывал склон Великой[2].

Стульев для посетителей не предусмотрено, но сегодня стоять предстояло не ему одному.

Справа от высокого и массивного Куратора небрежно оперся о стол Арчи, его страдальческий взгляд был устремлен в окно. Арчитинов Андрей Валентинович прекрасно знал, как зовут его меж собой студенты, но вроде ничего не имел против, что лишало оных большей части удовольствия. Единственный препод, не оставивший надежду вернуть Макса на путь истинный.

Слева от Нефедыча, вернее, Куратора Нефедова, стояла незнакомая женщина в форме корпуса правопорядка, в руках она сжимала пухлую, наполненную бумагами папку.

Незнакомка смерила Макса возмущенным взглядом, так же на него смотрела старуха, жившая на первом этаже их дома в Тровороте[3], подозревая, что он пнул одну из ее десяти кошек.

– Максим, – преувеличенно серьезно начал Арчи, – скажи, пожалуйста, ты был сегодня в хранилище?

– Да, – односложно ответил парень.

– Брал там что-нибудь?

– Нет.

– Вредитель врет, – на скулах Куратора заходили желваки.

Нефедыч всегда так говорил и в девяти случаях из десяти был прав. Но сегодня как раз пришла очередь десятого. Чего там, в хранилище, брать? Кубы с прахом?

– Давайте так, – женщина положила пухлую папку на стол и картинным жестом открыла, – Максим Грошев, тут твои правонарушения за время обучения в пси- Академии.

Парень прикинул на глаз количество бумаг. Максимум год, да и то не весь, так что разыгранная сценка вышла отнюдь не угрожающей, как задумывалось теткой. Но та этого не знала и строгим голосом продолжила:

– Нарушение распорядка, самоволки, порча имперского имущества, хулиганство, уклонение от общественных работ.

Макс подавил желание зевнуть.

– Сегодня добавь к этому опасность для жизни гражданских, – женщина покачала головой. – Ты совершеннолетний, значит, тебе грозит тюремное заключение.

Два месяца назад ему исполнилось восемнадцать. Макс отметил это очередной выходкой.

– Мы ведь хотим тебе помочь, – получилось еще фальшивее.