Крестоносец

Ни машин тебе, ни трамваев, ни аудиосистем – только громкие команды сержантов, муштрующих солдат на замковом плацу, сигналы боевых рогов, да редкие удары колокола на башне часовни, которые созывают на молитву или отбивают полдень и полночь. Ничего искусственного в этом мире нет. Еда натуральная, никакой сои, глутамата натрия или красителей. Если поют, то без микрофонов и звуковых процессоров, если танцуют, то под живую музыку. Лечатся травами и бальзамами, моются золой, одеваются в одежду из натуральной шерсти или льна.

Рай ли?

Полуразложившийся вампир, который затащил тело Джесона в свою могилу, чтобы там, под землей, его неторопливо жрать – тоже часть рая?

Многотомные трактаты о войнах в библиотеке мэтра Лабуша – часть райской истории?

Эльфы, отдающие своих детей вербовщикам, чтобы спасти остальных – совершенно по-райски.

Бурмистр Попляй, который был готов убить нас с Домино, чтобы завладеть драгоценным мечом – в нашем мире таких Попляев вагон и маленькая тележка, да и тут они, выходит, водятся.

Люди везде люди, добро везде добро, и зло повсюду одинаковое.

Эх, что-то я расфилософствовался на сон грядущий! Спать надо. Хоть завтра и праздник, а работу мне найдут, это уж будьте любезны. Но твой цветок, Домино, я обязательно проведаю, потому что он мне напоминает тебя. Такой же хрупкий, трогательный и прекрасный.

И пусть этой ночью мы с тобой встретимся снова. Хотя бы в моих снах.

Глава 4

***

Роза распустилась.

Ярко-алая, вся в капельках утренней росы, со снежно-белой чашечкой и золотистыми тычинками. И аромат такой чудесный, что словами не описать.

- Какая же ты красавица! – прошептал я, глядя на это чудо природы. – Прямо поцеловал бы тебя!

- Гыыы! – глумливо захохотали за моей спиной.

Я повернулся. В нескольких метрах от меня стояли Логан, братцы Дит и Дет и еще один кадет Берн – несуразный детина с маленькими свинячьими глазками и вечно воспаленными от бритвы щеками.

- Садовник, ха! – воскликнул Логан. – Цветочек вырастил! А подарить некому. Любимая далекооо.

- А вот это, мастер Логан, не твое собачье дело, - ответил я, пытаясь обуздать темную злобу, охватившую меня. – Что хочу, то и сажаю, кому хочу, тому дарю.

- А мы-то поначалу башку ломали, чего он каждый день по вечерам в парк ходит, - кривя рот, сказал Дит. – Нежное сердце, чистая девственная душа!

Все четверо снова заржали.