Крестоносец

На четверых были доспехи из кусков ковровой ткани, пропитанной варом, за спиной у каждого висел круглый кожаный расписной щит. В руках у всадников были длинные пики, на головах – шапки из волчьего меха.Пятый всадник был в железной кольчуге из мелких колец, поверх которой, несмотря на жару, была накинута короткая лисья шуба. На голове всадника был круглый шлем-мисюрка с бармицей, на поясе длинный прямой меч в меховых ножнах. Лица у всех пятерых были темные, выдубленные степным солнцем и ветром, изрезанные морщинами, отчего все они казались братьями-близнецами.

- Мир вам! – сказал всадник в кольчуге, когда мы подъехали ближе. На имперском языке он говорил очень чисто. – Я Гаренджен, вождь глана Суруш. Что привело храбрых нукаров с древним знаком солнца на одежде в мои владения?

- Мир тебе, Гаренджен! – ответил сэр Роберт, слегка поклонившись. – Я Роберт де Квинси, нукар братства, а это мои воины.

- Хеш! – вздохнул кочевник, проведя рукой по седеющим длинным усам. – Сейчас между нами и империей мир. Поэтому будьте моими гостями.

- С почтением и радостью, - ответил сэр Роберт.

Кочевье глана Суруш располагалось примерно в двух километрах от места нашей встречи, в неглубокой долине между плоскими выветренными горами, напоминающими куски слоеного пирога. Проехав сквозь бесконечные стада овец и коз, щиплющих чахлую траву, мы подъехали к самому кочевью – кольцу из нескольких десятков разноцветных шатров, окруживших древний колодец у подножия горы.

- Большое кочевье, - сказал сэр Роберт.

- Мой глан один из самых больших в этой части степи, - не без гордости ответил Гаренджен. – Триста восемнадцать нукаров, из них сто сорок – мои сыновья.

- Это когда он успел? – шепнул я рыцарю, озадаченный словами кочевника.

- Обычное дело, - шепотом же ответил сэр Роберт.

- Вы, найчины, оставляете малое потомство в этом мире, - заметил Гаренджен: слух у него был на зависть. – Мы стараемся наполнить мир нашим семенем.

Я едва не ляпнул, что количество не означает качество, но решил, что благоразумнее помолчать. Кочевье между тем ожило, народ сбегался встречать вождя и гостей.