Дело житейское

А что яблоки тырили и чуть не испепелили при встрече, так кто ж в этом мире без греха? Конфликты дело житейское, главное, что в итоге всё закончилось хорошо.

– ЗАДЕЛАЙ ВХОД В МОЮ ПЕЩЕРУ ИЗНУТРИ, А КОГДА ВСЁ ЗАКОНЧИТСЯ, ОТВАРИ ЕГО. ЧЕМ МЕНЬШЕ СУЩЕСТВ БУДЕТ ЗНАТЬ, ЧТО ЗДЕСЬ ГНЕЗДО С НОВОРОЖДЕННЫМИ, ТЕМ ЛУЧШЕ.

– Не вопрос, – кивнул я и сел камлать. Каменную пробку я решил сделать достаточной толщины, всё-таки тут лучше перебдеть, чем недобдеть. Точно не знаю, кого могут опасаться новорожденные фениксы, но, вероятно, как раз драконов.

А я с этими рептилиями лишний раз встречаться тоже не хочу. Всё-таки жить охота.

Камень бодро потёк, запечатывая вход, а феникс в это время перетаскал плоды в гнездо.

– Такой толщины хватит? – осведомился я.

– ВПОЛНЕ. А ТЕПЕРЬ РЕКОМЕНДУЮ САМОМУ ЗАКРЫТЬСЯ КАМНЯМИ И ПРИЗВАТЬ ДУХОВ ВОЗДУХА, ЧТОБ НЕ ЗАДОХНУТЬСЯ.

Я последовал мудрому совету, пока феникс устраивался на яйцах. Не уверен, что магическое пламя выжигает кислород, скорее всего, нет.

В конце концов, сам феникс горит постоянно, а относительно небольшая пещера уже запечатана, так что, по логике вещей, мне бы сейчас следовало испытывать удушье. Но его нет. Однако наверняка вдыхание раскалённого воздуха скажется на моих лёгких не очень хорошо. Да и вообще получать ожоги не хочется. Так что я соорудил себе что-то вроде саркофага, наказав Петру не допустить его разрушения, Океаниде в случае чего охлаждать его изнутри, ну и меня заодно, трём духам воздуха помочь мне не обжечься об их стихию, а Феанора защитить меня от огня в целом.

Феникс тем временем убедился, что тот, кто будет подкармливать его потомство, принял меры предосторожности, а затем начал разгораться всё ярче. Оценив жар и слепящий свет, я запечатал смотровую щель саркофага, поверхность которого уже ощутимо нагрелась. По идее, большая часть энергии оставалась вообще в той сфере вокруг гнезда, но и того, что уходило вовне, было более чем достаточно, чтобы походить настоящее солнце в миниатюре.

Глава 12

В своё время в прошлой жизни я слышал, что немцы во вторую мировую выжигали французов из линии Мажино с помощью огнемётчиков, причём с большим успехом. Лягушатникам понадобилась всего пара дней в их самых неприступных бункерах, чтобы сдаться на милость бошей. И сейчас мне было тяжеловато осуждать за это потомков галлов и франков. Причём отринул я осуждение сразу в нескольких смыслах.