Дело житейское

Обожжённые ладони, конечно, были этим не совсем довольны, но буквально пару десятков метров. Затем мы с Петром остановились, и кожа на руках ощутила прохладу камня. В теории, конечно, он был нагрет солнцем, но мне сейчас всё не раскалённое докрасна казалось холодным. Да даже туши сейчас Океанида мои сапоги кипятком, я был бы не против!

Правда, долго радоваться свежему горному ветерку, прижимаясь лбом к прохладной скале, мне не удалось. Сверху раздались хлопки крыльев, кто-то приземлился мне на голову, и я услышал в своём разуме голос:

– Как, вы уже уходите?

А потом наглая птица клюнула меня в макушку! Я так охренел, что даже не нашёл что матерного ответить! Только выдавил из себя:

– С дятлами чай не пью.

Надо мной раздались новые хлопки, и на плечи приземлились ещё два феникса, которые размерами едва превышали голубей, но в остальном полностью повторяли своего орлоподобного огненного родителя. В моей голове вновь раздался голос:

– Не обижайтесь на моего брата, юноша. Тела малых детей порой шутят с нашими разумами странные шутки.

– Импульсивные поступки и слова едва ли не самое безобидное, что может выкинуть новорожденный феникс.

С уверенностью могу сказать, что сначала со мной поговорили с правого плеча, а потом с левого. Это было чертовски странно, всё-таки телепатия отнюдь не звук. Но уж есть что есть. Хорошо хоть голоса новорожденных птиц не звучали в моём разуме так громоподобно, как слова их родителя. Во время разговоров с ним, ей духам, хотелось непроизвольно зажимать уши, даром что даже ежу была понятна бесполезность этого действия при общении разумов.

– Ох, не было печали, – проговорил я в ответ, потихоньку съезжая вниз на твёрдую землю, чтобы не изображать из себя человека-паука в турпоходе – Так вы все трое ещё и пацаны?

В ответ в моём разуме, раздался смех на три голоса, и через несколько секунд с макушки раздалось:

– Мы лишены подобных глупых ограничений плоти, – птица слегка подвигала лапами, удобнее вцепляясь в мои волосы, и продолжила: – Но если тебе так удобнее, то можешь смело считать нас мужчинами.

– Сказал тот, кто первым делом в этой жизни уселся мне на голову и клюнул, – буркнул я. – Как вас звать-то?

– Пока между нами нет договоров, наши имена ни к чему, – ответили мне справа. – И кстати да, сидеть на своём помощнике, пусть и невольном, не совсем вежливо.

– Помощнике? – приподнял я бровь, наконец спустившись вниз и посмотрев на птиц, перелетевших на камни.