Вернуть Боярство 2.

В воздухе закружили десятки сотканных чарами Алексея длинных голубых лент, что будто живые щупальца били из Доспеха Стихии Мастера, успевая туда, где его людям грозила опасность. Каждую секунду умелый чародей некогда из высшего дворянства выкашивал десятки тварей, делая это с невероятной филигранностью — ни один из его бойцов не попал под случайный удар, ни одна тварь не сумела проскользнуть мимо тяжелых латников к более уязвимым стрелкам — весьма экономно расходующий силы чародей напоминал собою скорее бездушный механизм, чем живого человека.

Мастерство высочайшего уровня, недостижимое для магов его ранга из числа простых дворянских семей и тех, кто им служит — он один стоил четверых магов своего уровня.

Бестужева тоже не дремала. Только вот её чары требовали более длительной подготовки — в Доспех Стихии девушки, являющийся по сути воплощением воды и льда, со всех сторон словно бы стягивались тоненькие струйки голубоватого воздуха. Мария копила силы и ману для одного, решающего удара, который требовалось нанести в нужный момент — ведь её жених вёл батальон не в пустоту, не просто в море тварей, а к определённой цели.

Воздушные ленты, атаки Адептов из числа командиров взводов и натиск пехоты со стрелками дали достаточный напор, что бы суметь прорваться сквозь орду оскаленных пастей, когтей и клыков, плюющих ядом, применяющих примитивные магические атаки и бросающихся в самоубийственные атаки чудовищ. Понявшие смысл внезапной котратаки батальона штрафников артиллеристы, старшие маги и даже один из эсминцев пришли на помощь, выкашивая оставленных на флангах монстров и помогая пробиваться вперёд.

И они сумели — последняя линия обороны оказалась пробита, и сильно уменьшившийся в числе батальон оказался лицом к лицу с группой рогачей, что, видимо, управляла тварями на этом участке боя, оказывая посильную магическую поддержку.

Те не были дураками или глупцами, но отступить или хоть сколько-то серьёзно ответить на эту угрозу не могли — внезапно сосредоточившая на них свои усилия авиация связала им руки, вынуждая отражать натиск с небес.

Артиллерийские системы воздушных кораблей, вернее их главные калибры, были мало предназначены для стрельбы по воздушным целям, но зато эсминцы были превосходно оборудованы под бомбометание — и зачарованные гостинцы сыпались один за другим, не зная промаха благодаря усилиям аэромантов из числа экипажа.

А вот прорвавшиеся пехотинцы оказались готовы к бою.