Альтея: Полое Солнце (Книга I)

Она крепко уперлась ногами в землю. Начала крутить руками, как лопастями мельницы.

С пальцев посыпались бирюзовые хлопья — они врезались в пламя, тут же испаряя его, разбивая на невидимый оку эфир. Это было не лунной энергией, а заклинанием «развеивания». Единственным настоящим заклинанием, что знала Лирия.

«Магия желтокожих хороша против самих же желтокожих», — рассуждала аристократка.

За погасшей стеной пламени показался Йорик, решительно ползущий в сторону переулка. Через несколько мгновений он вскрикнул — это велларийка, без особой доброжелательности, подхватила его и поставила на ноги.

— Эйе, гадкая магия, — откашлялся Себастьян, — теперича рассказывай и не вздумай крутить варганку!

— Это мой перстень!!! — со звериным упорством скрыл карман фрака Йорик. — Мой!

— Ты не выглядишь, как мистерианец, носящий перстни, — фыркнула Лирия.

Надо сказать, Йорик был больше похож на обезьяну, случайно зашедшую в бутик столичной одежды.

— Но-но! Мне продал его ассистент Норриса, около получаса тому назад.

Ему с чего-то понадобились деньги для найма сиротского хора. Хотел отпевать душу Кальсинно, видишь ли…

Лирия обомлела: «Значит всё это время за нами следил ещё и этот гадкий старикашка с подельником». Теперь всё складывалось: неведомо откуда взявшийся хор сирот был ещё одной насмешливой подачкой со стороны чернокнижника!

— Ищите этого ассистента сами, — продолжал Йорик, — сумасшедшие! Я…

Но Себастьян Скитлер, длинный нос которого явственно учуял запах драгоценностей, не дал ваганту и пикнуть.

Его руки покрылись тенями и через мгновение на ладони у него оказалось кольцо, некогда бывшее в кармане артиста.

— Это оно, — констатировал Миллард. — Им нас очаровали.

При взгляде на брильянтовый перстень к Лирии быстро возвращались отрывки памяти. Она отдаленно вспомнила то разочарование, которое её постигло, когда на Беломорской косе она не нашла ни одного следа велларийца. Вся её новообретенная жизненная цель быстро лишилась смысла.

«Теперь остаётся только сгинуть, — горько размышляла тогда аристократка. — У меня не осталось никого, и ничего не защитит здесь мою расу. Кто-нибудь на большаке обязательно воспользуется мной и бросит гнить в канаве, если я не сгину раньше от голода по пути… А куда мне, собственно, идти?».

Тогда-то перед ней и появился старик от которого несло холодом. И его проклятье дало ей цель.

***

Себастьян сжал в ладони брильянтовый перстень.