Альтея: Полое Солнце (Книга I)

Он проследовал вовнутрь и поднял те с пола.

«Честь мундира его никогда не заботила».

— Магнусова девка, — запела под нос селянка, — доселе такого не бывало чес-слово! Говорила же ей, сучье вымя! Да простит нас Аркана-матушка, грю. Сестрице моей такое на роду написано… Токмо не бейте её прошу, ваша милость.

Офицер скривился:

— Бросьте! Я не имперский гвардеец!

Эстен поспешил прочь из дому, к амбару, следуя по свежим следам.

Засов на дверях был поднят. Внутри меж тюков сена офицер увидел юношу, такого же смуглого калебца, как и сам Ривс, молодого и вздорного, на чьей обритой по-солдатски голове вновь проявлялись кудри.

Кузен сотника пристроился под хайгрионкой, держа ту за ключицу, тяжело дыша от порочной, исходя из всех конфессий, любви.

Крестьянка была, что называется, и фигурально, и буквально нагой пред судом Божьим. Полностью. Селянка выдохнула, сплетая ноги на спине кузена Эстена.

Едва ли бы дело дошло до такого накала эмоций и любовной акробатики, если б не сам Ривс, и обстоятельства, сложившиеся явно по воле Арканы.

Потому как, именно три года тому назад отдал концы старый император, и на ещё не застывшей крови велларийцев после погромов Затменной ночи взошла на престол юная императрица. Которую, к слову об Аркановых чудесах, до того считали мёртвой. Не ахала бы сейчас селянка, коль не страшная ненависть, что испытывала императрица к высшей знати Мистерианской империи. Навряд ли бы пели голубки, если б не реформа армии, открывшая путь простолюдинам к офицерским чинам. И где бы сейчас были их стоны не приложи Эстен все усилия, дабы пройти военные экзамены?

«Мой кузен и дальше бы горбатился на плантациях, не предложи я ему должность в своей сотне!». Их родина, остров, город и одноимённое королевство — Калеб, была во многих лигах отсюда. И ежедневное созерцание тяжкого труда крестьян было для Ривса наилучшим стимулом беречь честь мундира.

Хайгрионка крикнула в блаженстве сквозь стиснутые зубы.

— О Аркана мио! — вторил ей юный калебец.

Упоминание Всевышней окончательно вывело сотника из себя:

— Остон! — потянулся к пруту из лозняка Эстен.

Селянка тонко и пронзительно взвизгнула. Вырвалась и промчалась мимо офицера, как пикинёр в атаке.

— Арай-арай, малец, поднимайся! Безбожный ты локо! — Ривс щедро отсыпал кузену тычки и пинки. — Чего ты тут забыл, каброн?!

— Сиеста ведь, амиго, — объяснился Остон неуверенным голоском, причиной которому были полунатянутые штаны.